Наследник Тумана - Сергей Витальевич Карелин

В «Приюте» было шумно, душно и привычно — хотя я здесь, считай, впервые.

Слева тянулась стойка. За ней лысый бармен протирал стакан тряпкой, делая вид что больше его ничего не интересует. Пластиковые столы и такие же пластиковые стулья.

Я занял дальний угол. Стена за спиной, вход справа, стойка перед глазами. Удобно. Не знаю, Койот так привык сидеть или это я после баргестов стал слишком предусмотрительным.

Ко мне подошла официантка и стукнула карандашом по блокноту.

— Кухня нужна?

— А что, есть другая причина сюда приходить?

Она улыбнулась.

— Борщ, пельмени, пюре с котлетой. Щи вчерашние, зато дешевые.

— Борщ. Котлету с пюре. И светлое пиво.

Карандаш заскрипел, официантка ушла. Я устроился поудобнее и принялся разглядывать соседей.

Ближе всех сидели двое работяг в спецовках. Один ковырял черный ноготь, второй ругал начальника: трубу опять прорвало, а чинить велели до утра. За соседним столом заржали стриженые парни в спортивных костюмах. Один опрокинул пиво, другой тут же вытер лужу рукавом. Гопники как гопники — только поглядывали они не на девчонок, а на дверь.

Напротив них смуглая брюнетка водила пальцем по строчкам толстой книги. На каждом пальце по серебряному кольцу. Прочитала абзац, нахмурилась и едва слышно повторила пару слов. У стойки татуированный мужик опрокинул очередную рюмку.

— Еще, — сказал он бармену.

В дальнем углу сидели пятеро в серых куртках. Эти не пили и не шумели. По всему было видно непростые ребята.

Принесли борщ, котлету и пиво. Я потянулся сперва к кружке, но потом передумал и взял ложку. С утра в животе был один бутерброд, да и тот, кажется, достался еще прежнему Койоту.

Борщ выглядел аппетитно — чеснок, мясо, нормальная сметана. Вот сейчас хотя бы поем.

Не успел.

Кто-то выдвинул стул напротив меня и сел. Я поднял глаза. Светловолосая девица, коротко стриженная, кареглазая. Она посмотрела на меня и ухмыльнулась.

— Привет, Койот. А я уж решила, что ты в Тумане сдох.

Я замешкался с ответом и слишком долго разглядывал девушку. Она поначалу улыбалась, но потом наклонилась через стол, заглядывая мне в лицо.

— Миша, ты чего? Не узнаёшь меня? — Она попыталась усмехнуться, но вышло неуверенно. — Если решил пошутить, то давай уже заканчивай. Я к тебе нормально подошла.

— Извини, похоже, действительно не узнаю, — признался я. — На заказе головой приложился, теперь с памятью что-то не то. Какие-то вещи помню, а вот тебя никак не могу вспомнить.

— Даже имя? — Девушка выпрямилась и убрала руку со стола. — Подожди, а лекарь что сказал? Или ты после рейса сразу сюда пошёл?

— До лекаря пока не добрался. Думал, поем и немного приду в себя.

Она недоверчиво посмотрела на меня. Я понимал, как это выглядит: человек сидит над тарелкой борща и спокойно сообщает, что перестал узнавать знакомых. Только другого объяснения у меня не было, а память Койота именно сейчас ничем помогать не собиралась.

— Ты бы лучше с этого начал, а не пугал меня, — сказала девушка. — С виду вроде целый, хотя Бивень такого порассказал, что я уже не знала, чего ждать. Он про тебя теперь всем подряд говорит.

Представляю, сколько подробностей успел добавить. Но расспрашивать о собственных подвигах, не зная имени собеседницы, было неудобно. В голове вдруг мелькнуло что-то знакомое, и я решил попробовать:

— Ше… Подожди, сейчас вспомню.

— Шелест? — Она чуть улыбнулась. — Это позывной, Миш. Для тебя я вообще-то Мила. Уже два года как Мила.

— Значит, не совсем всё забыл, — я постарался ответить спокойно, хотя от облегчения хотелось выдохнуть на весь зал. — Иногда что-то всплывает, но ухватиться не получается. Будто знаю, а сказать не могу.

Мила провела пальцем по краю стола, разглядывая меня уже без обиды.

— Мне это не нравится. И говоришь ты как-то непривычно, раньше иначе отвечал. Давай хоть выясним, что помнишь. В какой гильдии состоишь, знаешь?

— В нашей, — ответил я и тут же понял, насколько глупо это прозвучало.

— Очень содержательно, — Мила покачала головой. — Гильдия экспедиторов и проводников, ГЭП. Здание в промзоне, где ты каждый раз ругаешься когда приходит время платить взносы. Теперь вспомнил?

Я кивнул. На этот раз притворяться не пришлось: перед глазами возник знакомый вход, а следом пришло раздражение из-за денег, которые опять нужно отдавать. Само здание я будто видел недавно, только дорогу до него пока представить не мог.

— Гильдию помню. С работой сложнее, — сказал я, возвращаясь к борщу. — Расскажи, как ты людей через Туман водишь. Хочу сравнить с тем, что у меня в голове осталось.

Мила посмотрела на ложку в моей руке.

— Ты так спокойно об этом спрашиваешь, что мне не по себе. Мы ведь одним и тем же занимаемся. Ты хоть понимаешь, что с такой памятью на следующий заказ нельзя?

— На следующий я пока и не собираюсь. Поэтому и спрашиваю тебя, а не проверяю всё на людях.

Она придвинула стул к столу и заговорила тише:

— Ладно. Мы видим путь там, где остальные его не найдут. Обычный человек сойдёт с дороги и уже не сможет вернуться, а проводник ещё разберётся, куда идти. Не всегда, конечно. Ты и сам знаешь, сколько наших не возвращается.

— А сам Туман откуда берётся? Это кто-нибудь выяснил?

Мила нахмурилась, но всё же ответила:

— Если выяснили, нам не рассказали. Учёные спорят, некоторые считают, что это прорывы из другого мира. Только пока они спорят, нам приходится работать. Туман появляется и из него выходят твари. По прогнозам можно примерно понять, чего ждать, но ты ведь сам видел их точность.

Я доел борщ и отложил ложку. Мила следила за мной, словно пыталась понять, насколько всё плохо, а я выбирал следующий вопрос. Спросить хотелось о многом, но лучше начать с того, без чего я вряд ли переживу ещё один выход.

— А нить у тебя постоянно видна? Или появляется на время?

— Вот про нить ты помнишь, — она немного оживилась. — Нет, постоянно не вижу. Иногда исчезает, особенно если отвлечёшься. Тогда идёшь по памяти, пока снова не