Наследник Тумана - Сергей Витальевич Карелин

— Вот видишь, а говорил, ничего, — проворчала она. — Держи салфетку, мазь уже потом нанесем.

Мы ждали, прислушиваясь к лестнице. Мила больше ничего не говорила, а я все думал о предупреждении Системы. Не появись оно вовремя, первый удар пришелся бы мне в спину или ей по голове.

Люди Борова приехали минут через двадцать. Старший вошел в комнату, остановился возле сломанной двери и посмотрел на нас. Следом за ним появились помощники со знаком Гильдии на рукавах.

— Иван, — представился он. — Кто из вас Койот?

Я поднял руку с прижатой к костяшкам салфеткой.

— Я. Позвонил Борову, как только разобрались.

— Вас лечить надо?

— Мне руку обработать, но это потом. Лучше этих посмотрите.

Иван присел возле громилы с битой и проверил пульс, затем подозвал своего человека. Мила показала на сидевшего у стены.

— У этого запястье повреждено. Он сказал, что заказ получили вечером, через посредника. Номер, наверное, в телефоне остался.

— Проверим. Телефоны вы не трогали?

— Нет, пока только оружие отодвинули.

Помощники Ивана занялись нападавшими, а сам он подошел ко мне.

— Боров сказал, утром уезжаете. До утра можете побыть в Гильдии, здесь оставаться не стоит.

— Есть где переночевать, — ответила Мила. — Только вещи заберем.

— Тогда не задерживайтесь. С дверью завтра решим, хозяину квартиры объясним, что произошло.

Он еще раз посмотрел на проломленный шкаф.

— Неплохо вы отбились. Тесно здесь, даже отойти некуда.

— Им тоже тесно оказалось, — сказал я. — Иначе не знаю, чем бы закончилось.

Нападавших связали и вынесли в коридор. Того, что был с ножом, повели под руки; он все еще стонал, но сопротивляться не пытался. Иван забрал оставшееся оружие и предупредил, чтобы мы были на связи.

Когда шаги на лестнице стихли, я оглядел комнату. На полу валялись вещи из шкафа, возле стены осталась кровь. Убирать это сейчас я не мог.

— Забираем свое и уходим, — сказал я.

Мила уже застегивала рюкзак.

— Ко мне пойдем. Недалеко, успеем хоть немного поспать.

— Твой адрес они знают?

Она задержала руку на застежке.

— Не должны. Я его кому попало не даю, да и про меня им, похоже, вообще не сказали.

— Он мог соврать.

— Мог, — согласилась она. — Но у тебя двери больше нет, а у меня хотя бы запереться можно. По дороге посмотрим, не идет ли кто следом.

Мы собрались быстро. Я забрал гладиус и проверил, не оставил ли документы, после чего мы спустились на улицу. Возле подъезда уже никого не было. Мила надела рюкзак на оба плеча и пошла первой.

Некоторое время мы молчали. Я оглядывался на каждом повороте, но позади оставались только редкие прохожие.

— «Подвернулась», — вдруг произнесла Мила.

Я повернулся к ней.

— Ты все еще об этом?

— Просто подумала, что он ведь даже не знал, кто я. Пришел убивать тебя, а меня решил заодно. Чтобы не мешала.

Я не нашел, что ответить. Мила поправила лямку и посмотрела вперед.

— Ладно, пойдем быстрее. Не хочу больше сегодня ни о нем говорить, ни о его заказчике.

Ее квартира находилась на пятом этаже дома без лифта. Поднимаясь, я почувствовал, насколько устал: болела рука, а на последних ступеньках пришлось остановиться и поправить сумку, лишь бы немного передохнуть.

Мила открыла дверь и сначала вошла сама. Включив свет, осмотрела комнату и только потом позвала меня.

Квартира была маленькой, но убранной. Возле кровати стоял диван, на кухонном столе сохла вымытая чашка. Я поставил сумку у стены и заметил кактус на подоконнике. Земля в горшке выглядела так, будто ее не поливали с прошлого лета.

Мила проследила за моим взглядом.

— Не смотри так, живой он. Я проверяла.

— Я ничего не сказал.

— Но подумал. Он нормально переносит мои отъезды, поэтому мы и уживаемся.

Я впервые за вечер улыбнулся. Мила заперла дверь и попросила меня не разуваться, после чего достала мазь. Пришлось дать ей обработать руку, хотя я уверял ее, что нет ничего серьезного.

Потом она поставила будильник на половину седьмого и принялась стелить постель. Я посмотрел на диван.

— Я на диване тогда, только подушку дай, если есть лишняя.

Мила обернулась, держа в руках наволочку.

— На нем ноги не вытянуть, я уже пробовала, ложись на кровать, места хватит.

В дя мое замешательство она устало улыбнулась.

— Мишань, давай сегодня без лишних разговоров.

— Хорошо, — ответил я, откладывая вещи. — Тогда вместе.

Она кивнула и подала мне подушку.

Утром я проснулся от будильника и на ощупь потянулся к нему, но Мила оказалась быстрее. Выключив звонок, она выбралась из-под одеяла и пошла варить кофе, а я еще немного полежал, прежде чем заставил себя заняться вещами. Завтракали за столом, сдвинув снаряжение к самому краю. Мила мазала хлеб маслом, пока я проверял, все ли убрал в рюкзак.

— Если еще раз начнешь пересчитывать болты, будем завтракать по дороге, — заметила она. — Ешь, кофе уже остывает.

— Лучше сейчас проверить, чем потом обнаружить, что половину оставил у тебя.

— У меня ты оставишь только грязную кружку. Все остальное собрал еще вчера.

Когда мы поели, Мила завернула оставшиеся бутерброды в бумагу. Я хотел напомнить, что на станции можно купить еду, но она поймала мой взгляд и покачала головой.

— Даже не начинай. Эти уже готовы, а там еще неизвестно, чем кормят. В дороге проголодаешься — сам полезешь за свертком.

— Я, вообще-то, ничего не сказал.

— Зато посмотрел очень выразительно, — усмехнулась она и затолкала еду в сумку рядом с флягой.

К половине девятого мы добрались до станции Госэкспресса. Шел дождь, под навесом у касс толпились пассажиры. Кто-то ругался из-за очереди, и нам пришлось протискиваться мимо мужчины, который поставил свои тюки поперек прохода и теперь не понимал, чем всем мешает. Мила пошла к окошку, а я остался с вещами и посмотрел через ворота на колонну.

Конвой почти не отличался от того, на котором мы ехали в Тулу. Между двумя БТРами стояли грузовики, чуть в стороне прогревали бронированный автобус. Солдат возился с решеткой на его окне, а офицер сверял номера машин с листом, прикрывая бумагу полой плаща. Водитель высунулся из кабины и потребовал, чтобы механик под капотом