Наследник Тумана - Сергей Витальевич Карелин

Мила сидела на ступеньках у входа, поставив рюкзак между ног. Когда я приблизился, она убрала телефон и поднялась.

— Мы же договорились в половине девятого, — сказал я резче, чем собирался. — Ты давно здесь?

— Решила прийти пораньше. Вдруг ты опять задержишься, а мне потом тебя искать, — ответила она, но, взглянув мне в лицо, перестала улыбаться. — Что там у тебя во дворе? Я видела, человека вынесли.

— Самойлова убили. Только что увидел его на каталке.

Мила оглянулась в сторону дома.

— Того, который к тебе приходил? Ты уверен, что это он?

— Уверен. Лицо было открыто.

Она помолчала, затем взяла меня за рукав и потянула к двери.

— Пойдем сядем. На улице все равно ничего не решим, а ты сейчас стоишь так, будто тебя самого ударили.

В «Приюте» мы заняли столик у стены. Я сел лицом к входу, и Мила ничего по этому поводу не сказала. Официантка подошла почти сразу, но я даже меню открыть не успел.

— Принесите небольшой графин водки и поесть, — попросила Мила. — Что у вас готово? Ждать долго не хочется.

— Картошка есть, могу подать с салом. Огурцы отдельно принести?

— Несите, спасибо.

Пока ждали, я смотрел в окно. Отсюда был виден край оцепления. Соседи все еще стояли у ленты, хотя скорая уже уехала. Кто-то из полицейских говорил по телефону, другой записывал показания той самой женщины со второго этажа.

Официантка принесла еду и поставила рядом графин. Мила налила понемногу, придвинув ко мне стопку.

— Выпей, если хочешь. Только не вздумай сейчас напиваться, нам утром ехать.

Я кивнул. Мы выпили не чокаясь, после чего я взял огурец и некоторое время молча жевал. Мила не торопила с разговором, но сама к еде почти не притрагивалась.

— Полицейский сказал, что его ограбили, — наконец произнес я. — Документов нет, карманы вывернуты. Наверное, так и запишут.

— Они пока только начали разбираться, — заметила она. — Хотя ограбление, конечно, проще объяснить, чем все остальное.

— Его убили прямо в моем подъезде, Мила. Не где-нибудь по дороге, а там, где я обязательно его увижу или узнаю, что случилось. Думаешь, просто совпало?

— Нет, не думаю, — ответила она и отложила вилку. — Только мы пока не знаем, хотели тебя предупредить или он снова шел к тебе, а его перехватили у двери.

Я посмотрел на нее. Об этом я не подумал.

— Может, и шел. Теперь уже не спросишь.

— Вот именно. Поэтому не надо сейчас решать за них, что они хотели сказать. Нам достаточно того, что человека убили после встречи с тобой.

— Братья, видимо, решили сэкономить триста тысяч, — пробормотал я, сжимая край стола.

Мила накрыла мою руку своей.

— Мишань, отпусти стол. Ты его сейчас сломаешь, а легче не станет.

— Я не собираюсь ничего ломать.

— По рукам не скажешь. Злишься — понимаю, но давай хотя бы поедим и решим, где ночевать. Сидеть здесь до закрытия нельзя.

Я разжал пальцы и потянулся к тарелке. Есть не хотелось, однако после нескольких ложек картошки стало немного легче. Самойлов все равно не выходил из головы. Я вспоминал наш разговор и пытался понять, не мог ли что-нибудь сделать иначе.

— Они на этом не остановятся, — сказал я. — С ордером не получилось, теперь Самойлов. Следующим могу оказаться я.

— Мы оба можем, — поправила Мила. — Они ведь знают, что я с тобой хожу.

Я поднял на нее глаза.

— Прости. Ты могла вообще в это не лезть.

— Могла, но полезла сама, — ответила она, убрав руку. — Только не начинай сейчас уговаривать меня уйти. Я не уйду, и ругаться с тобой из-за этого не собираюсь.

— Я не уговариваю. Просто не нравится, что ты теперь тоже под ударом.

— Мне тоже не нравится. Поэтому из Рязани надо уезжать. Боров поможет, если к нам снова придут с бумагами, но возле каждой двери охрану не поставит.

— Завтра утром идем на центральную станцию Госэкспресса. Как и собирались.

Мила кивнула и налила еще немного.

— Значит, ничего не меняем. На станции хотя бы военные, там так просто к нам не подойдут. А дальше уже будем смотреть.

— Ты слишком уверенно это говоришь.

— Я пытаюсь найти хоть что-то хорошее в нашем плане, — призналась она. — Если у тебя есть вариант получше, давай обсудим.

Другого варианта у меня не было. Мы выпили, после чего Мила отодвинула графин подальше и занялась едой.

— Кстати, пистолет у тебя при себе? — спросила она чуть позже.

Я кивнул, машинально коснувшись куртки.

— В кобуре. Хотел уточнить: удостоверения проводника действительно хватает, чтобы его носить? Отдельного разрешения нам не выдавали.

— Хватает, в Гильдии все оформили. Но это не значит, что можно доставать его при любой ссоре, — предупредила она, понизив голос. — Если жизни угрожают — другое дело. Или, например, на человека при тебе напали. Только потом все равно придется объяснять, почему стрелял. В общем без необходимости лучше оружием не размахивать, особенно в Москве.

— Хорошо, пусть пока лежит в кобуре.

— Петрович мне то же самое говорил, когда я свой первый получила. Я тогда все боялась, что не успею вытащить, и застежку не закрывала. Чуть не потеряла его на переходе.

Она усмехнулась, но улыбка быстро исчезла.

— Петрович — это кто? — спросил я.

— Проводник с Первомайки. Училась у него понемногу, когда только начинала. Пять лет назад погиб в синей зоне, вместе с частью группы.

— Прости, не знал.

— Откуда тебе знать, — Мила пожала плечами и придвинула тарелку. — Хороший был мужик. Ворчал много, зато чужих ошибок не пропускал.

Мы немного помолчали. Потом она спросила, бывал ли я в Москве, и я попытался вспомнить хоть что-нибудь полезное из памяти Койота.

— Давно, почти ничего не помню. А ты хорошо город знаешь?

— Чтобы не потеряться возле станции, хватит. Несколько раз ездила с грузом, потом с подругой выбрались просто погулять. Правда, денег потратили больше, чем собирались.

— Значит, погуляли как следует.

— По магазинам походили как следует, — поправила она. — Но город мне понравился. Хотя там все время кажется, что на тебе написано, откуда приехала.

— На тебе ничего такого не написано.

Мила посмотрела на меня