Наследник Тумана - Сергей Витальевич Карелин
Вчерашняя ночь никак не выходила из головы. Мы давно к этому шли, но теперь я не знал, как вести себя утром. Делать вид, что ничего не изменилось, было глупо, а заводить серьезный разговор прямо сейчас не хотелось.
Была ли у меня женщина в прежнем мире? Я попытался вспомнить. В памяти остались рейсы, придорожные стоянки, но дома меня, кажется точно никто не ждал. Хотя уверенности не было даже в этом.
Теперь меня звали Михаилом Рощиным, и окружающие знали меня как Койота. Прежний Михаил умел водить караваны через Туман, а еще приходился сыном князю Волконскому. Мне досталось его тело, и вместе с ним — родственники, с которыми я пока даже не познакомился, но уже успел получить от них предложение продать свою подпись. Хорошее начало новой жизни, ничего не скажешь.
Дверь ванной открылась, и я отложил эти мысли. Мила вышла в походных штанах и свитере, на ходу затягивая волосы в хвост.
— Ты чего такой задумчивый? — спросила она. — Надеюсь, не собираешься сказать, что завтрак отменяется?
— Наоборот, жду тебя. Пойдем, пока все не съели.
В гостиничном ресторане заняли стол у окна. Посетителей было немного, поэтому яичницу с беконом принесли почти сразу. Чай пришлось подождать, официантка извинилась и ушла на кухню торопить кого-то, кто никак не мог найти чистый чайник.
Мы принялись есть. Мила пару раз посмотрела на меня, будто собиралась заговорить, но каждый раз возвращалась к тарелке. В номере она держалась проще, а здесь почему-то смущалась.
— Мишань, давай все-таки поговорим о вчерашнем, — сказала она наконец, отложив вилку. — А то сидим как чужие, даже смотреть друг на друга толком не можем.
— Я смотрю. Это ты все время отворачиваешься.
— Потому что не знаю, что ты думаешь, — призналась Мила и усмехнулась. — Ладно, начну сама. Я ни о чем не жалею, мне было хорошо. Но давай не будем с утра решать, что теперь обязаны друг другу и как нам дальше жить. Мы работаем вместе, и я не хочу, чтобы из-за этого возникали какие-то проблемы.
Я немного помолчал. Меня такой разговор устраивал куда больше, чем попытки изображать то что это было случайностью, о которой следует поскорее забыть.
— Мне тоже было хорошо. И я не собираюсь требовать от тебя обещаний за завтраком. Только давай договоримся, если что-то не нравится, говорим прямо, а не мучаем друг друга молчанием.
Мила заметно расслабилась и снова взяла вилку.
— Вот это разумно. А то я уже боялась, что придется объясняться полчаса.
— Полчаса жалко, яичница остынет. Лучше вечером продолжим, если захочешь.
Она рассмеялась и толкнула меня ногой под столом.
— Ты сейчас про разговор?
— Про него тоже.
— Посмотрим, как будешь себя вести в дороге.
Когда нам принесли чай, прежней неловкости уже не было. Все было как раньше. Правда, я сомневался, что мы сумеем всегда отделять работу от всего остального, но разбираться с этим сейчас не собирался.
На складах уже грузили машины. Полозов стоял возле кузова и следил за каждым ящиком так внимательно, будто его собственные кости были упакованы внутри.
— Не за этот край берите! — крикнул он грузчикам и подошел ближе. — Снизу подхватывай, снизу! Уронишь — обратно на завод понесешь за свой счет.
Под навесом курили Степан с Павлом. Тимоха сидел рядом на ящике и дремал, прислонившись к стене. Когда грузовик загрохотал бортом, маг приоткрыл глаза, посмотрел на рабочих и снова задремал. Вчерашний бой ему еще аукался.
У броневика был поднят капот. Григорий склонился над мотором почти по пояс, оставив на крыле тряпку и коробку с инструментами. Внутри что-то звякнуло, водитель выругался и полез глубже.
— Что-то серьезное? — спросил я, остановившись рядом.
— Да гайка упала, будь она неладна, — донеслось из-под капота. — Машина исправна, просто крепление подтягивал. Сейчас достану и закончу.
Полозов заметил нас и махнул рукой.
— Проводники на месте, уже хорошо. Минут через тридцать поедем, если эти умельцы последний кузов не перевернут.
— Все погрузили? — Мила посмотрела на оставшиеся ящики. — Или нам еще ждать, пока завод новую партию сделает?
— Осталось немного. Везем хрусталь, а снизу обычную посуду уложили. Каждый короб перекладывали соломой, потому и возимся с утра. С нами грузчики поедут, в Рязани разгружать помогут.
Через щель в крышке ближайшего ящика виднелась ножка бокала. Я невольно представил, во что превратится такой груз после хорошей тряски. Теперь было понятно, почему Полозов так ругается. В Гусь-Хрустальном делали дорогую посуду, и покупать ее сюда приезжали не ради пары стаканов. В Рязани товар разберут торговцы, а дальше повезут по своим лавкам. Если довезем целым, конечно.
— Что с прогнозом? — спросил я. — Утром уточняли?
— Уточнял лично. До Рязани зеленый, изменений не обещают, — ответил Полозов и стер дождевую каплю со щеки. — Хоть в этом повезло. Промокнем, зато доедем спокойно.
Я посмотрел на Милу. Она пожала плечами. Прогноз мы услышали, но доверять ему без оглядки никто из нас не собирался.
К десяти машины наконец выстроились у выезда. Григорий захлопнул капот и забрался за руль, а мы с Милой заняли места рядом. Полозов устроился за перегородкой и по рации проверил готовность остальных.
— Дистанцию держим, резко не тормозим, — напомнил он водителям. — На выезде ямы, не надо там разгоняться. Все ответили? Тогда пошли.
Броневик качнулся, и складской двор остался позади.
Первый час я то смотрел на дорогу, то боролся с желанием закрыть глаза. Дождь постепенно закончился, и Григорий выключил дворники. На асфальте еще стояла вода, но глубоких выбоин почти не попадалось, поэтому ехали без задержек. Мила сидела у окна и время от времени сверялась со своей нитью.
Возле Тумы по обочинам потянулась дымка. Сначала она лежала низко, не скрывая даже кустов, но вскоре добралась до дороги. Почти сразу перед глазами появилось сообщение.
Обнаружена аномальная зона. Уровень: зеленый.
Интерфейс активирован.
Путеводная нить тянулась прямо по дороге. Я проследил ее до того места, где она терялась вдали, и повернулся к Миле.
— У меня пока чисто. Твоя тоже прямо идет?
— Да, сворачивать не просит, — ответила она. — Григорий, скорость только не прибавляй. Пока видно хорошо, но дальше