Укротитель Драконов VI - Ярослав Мечников

— Я не знаю, одно ли это поле. Ритм совпал. Жилы ответили одинаково. Этого достаточно, чтобы держаться подальше от обеих точек.

— Для полёта достаточно, — Рэн снял палец с кожи и положил ладонь на стол. — Для решения — мало.

Вот он, человек Гнезда. Гнездо — это там, где Империя растит всадников для Трона: закрытые уступы, учителя, счёт зверям по породам и по пользе. Отец прожил там больше, чем здесь, и привычка осталась. Ему требовалось назвать явление, определить предел, понять, можно ли поставить рядом караул и чей знак будет стоять на карте. Я смотрел на его палец возле кромки и думал, что неизвестная сила уже стала для него участком задачи.

Дед увидел другое.

— Круг спросит, почему беда поднялась после возвращения внука, — сказал он. Домашний голос у него оставался тихим, однако камни на столе сразу сделались заметнее. — Вейр свяжет жилы, морок и малого одной верёвкой. Если мы сами промолчим про стук, Серая скажет. Если Серая промолчит, Кайр когда-нибудь очнётся и скажет, если нан енго надавят.

Пряха чуть склонила голову.

Я подтянул кожу обратно и провёл углём две точки на разных концах стола. Одной обозначил себя, другой — Сухаря.

— Тогда разведём нас, — сказал я. — До малого дотянулись через меня. Выходит, я вроде тропы: пока мы рядом, идти по ней легче. Сухарь останется на уступе со старшими, я уйду в другой конец Очага до Совета.

— Расстояние уже спасло его на кромке, — заметил Рэн.

— Именно. И ещё нужно спрятать его звучание от того… от чего бы то ни было, что его ищет…

Я повернулся к Пряхе. Она смотрела на две угольные точки и улыбалась краем рта, словно ждала, когда я дойду до нужного вопроса.

— Твой Шаат взрослый теневой, и ходит он по горам, далеко от Пелены, — сказал я, подбирая слова осторожно. — Про малого ты сразу сказала, что он звучит не по росту и это рано или поздно услышат. Про твоего так никто не говорит. Значит, он умеет держать себя тихо. Сухаря этому можно научить?

Пряха провела большим пальцем по свежему узлу.

— Сможет ли — спросишь у малого. Научу ли я — это уже другой разговор.

— Цена есть, правильно понимаю тебя?

— Ты ещё прошлую не заплатил, наследник.

— Тогда назови условия за урок. Не за перенос мглы от Шаата к Сухарю. Переноса больше не будет.

Она перестала улыбаться. Несколько мгновений слышно было, как в очаге трескается смоляная ветка.

— Есть способ, — сказала Пряха и вернулась к своим узлам. — Этого тебе пока хватит.

Больше она не открыла рта. Значит, способ есть, и он стоит ровно столько, сколько она решит с меня взять.

Рэн положил ладонь на нарисованного Сухаря. Жест был спокойный, почти рассеянный.

— После Совета теневой пойдёт со мной в Гнездо, — произнёс он тем же голосом, каким минуту назад разбирал ветер над гребнем. — Серая Печать и Трон умеют скрывать зверей, чьё присутствие привлекает внимание снизу. Там есть закрытые уступы и люди, способные удержать поле вокруг него.

Я слушал и не мог решить, предлагает он или уже распорядился. По голосу выходило, что вопрос для него закрыт. Отдельно зацепило другое — «привлекает внимание снизу». Сказано было буднично, как о знакомой беде: крыша течёт, ветер задувает. Значит, у Трона такое случалось раньше, и случалось не один раз, раз для этого держат готовые уступы и готовых людей. Спросить бы сразу: сколько зверей там уже прятали, от кого именно и чем для них всё кончилось. Только внутри поднималось другое, и оно было громче любого любопытства: при мне решали, куда увезти Сухаря.

Я посмотрел на его руку. Пальцы закрывали угольную точку целиком.

— Он останется со мной, — сказал я и положил ладонь на кожу рядом с его пальцами. Голос вышел тише, чем я рассчитывал, зато руку я не убрал.

— Ты привёз подтверждение, что его ищут. Его поле соответствует Владыке при теле молодого дрейка. Угроза пришла к северной дороге и прошла через твои жилы. Гнездо располагает средствами, которых здесь нет.

Голос Рэна оставался тем же, каким он минуту назад разбирал маршрут. В нём даже забота звучала как распоряжение по службе. Я начал считать, сам того не желая. Трон получит редкого теневого с полем Владыки. А вместе со зверем — того, кто с ним связан, потому что порознь нас везти бессмысленно и отец это знает лучше меня. Значит, речь сразу и обо мне. Рэн получит причину привезти в столицу обоих, причём такую, с которой спорить неприлично: сына берегут, зверя прячут. Сухарь получит закрытый уступ, чужих людей и защиту, устройство которой я не знаю. Слово «защита» уже стоило мне слишком дорого, чтобы принимать его без проверки.

— Он пойдёт туда, если сам выберет, — сказал я. — Сначала я попробую научить его скрываться. Пряха сказала, способ есть.

— Пряха сказала меньше, чем ты услышал, — ответил Рэн и повернул голову к дальней скамье.

С этим спорить было трудно. Она действительно сказала три слова, а остальное я додумал сам, потому что мне очень хотелось, чтобы выход нашёлся здесь, а не в столице. Неприятно было другое: отец разобрал мою надежду на части при всех и сразу передал слово ей, будто заранее знал, что она его поддержит. Пряха выдержала паузу, ровно такую, чтобы все в Зале успели повернуть к ней головы.

— Умеют, — произнесла она, глядя на огонь. — Гнездо это умеет.

Два слова, и от них в Зале стало теснее. Она могла сказать, что способ есть и у неё, здесь, за цепью с костяными пластинами, в двухстах шагах от уступа. Вместо этого она подтвердила слова отца, и моё собственное предложение сразу стало похожим на мальчишеское упрямство, а Гнездо — на единственное разумное решение. Зачем ей это, я не понимал. Может, берегла свой урок, чтобы продать его дороже, когда я дойду до нужной степени отчаяния, а может, ей и правда спокойнее, если зверя увезут подальше от родов и от кромки.

Дед поднял живую руку, останавливая продолжение. Костяная осталась на столе рядом с первым камнем.

— До Совета зверь остаётся под крышей Громового Очага. Круг услышит про стук и про то, куда он шёл. Скрыть это сейчас — подарить Вейру слово, которое он сам наполнит чем захочет. После Круга будем решать дорогу малого.

— Его дорогу буду решать я, — сказал я отцу и сам