Умирать, так с музыкой - Светлана Волкова
Стучать не стала – врага надо заставать исключительно врасплох.
Но, кроме Ирмы, увидела своих потрепанных товарищей в полном составе. Морис протирал щупальца ватным диском, Рэнди просто сидел на кушетке и вздыхал, поглаживая живот, Мия и Светка шушукались за ширмой. Сам же Зусман ходил вокруг статуи Ирмы и время от времени издавал непонятные звуки. Кажется, восторженные.
Глаза у медсестры уже двигались, и, когда я вошла, она послала мне долгий и полный ярости взгляд.
– Нечего на меня так смотреть, – я почесала хвост, – сейчас еще добавлю.
– Не стоит, – подал голос Зусман. – Ваша сила успокоилась и пребывает на совершенном пике. Бедняжке Ирме стоять еще долго. За час отошло от камня только пятнадцать сантиметров.
– Пусть стоит, коза! – Светка выползла из-за ширмы в паутинном балахоне, и я поняла, чего там шипела паучиха. Тело сфинкса никак не было приспособлено под нашу форму, вот и пришлось плести по индивидуальному заказу, пока в мастерской выполняют срочный заказ по необычному эскизу – кажется, у моего редкого вида появилась достойная конкуренция. Хотя видеть свою подругу, обросшую шерстью да еще и с крыльями, было все еще странно.
– Это когда-нибудь придет в норму? Я даже поесть сама не могу! Почему эти лапы такие короткие?
– Я тебя покормлю! – резко подорвался гуль.
Светка фыркнула и отвернулась.
– У меня высохли все присоски! – мученически протянул Морис. – Доктор, дайте еще настойки алоэ.
– Да ты уже три пузырька извел! – рыкнула на него Мия.
– У меня есть средство получше, – Зусман полез в ящик и вытащил банку с мазью, больше похожей на топленый жир, чем на лекарство.
Мы все подозрительно принюхались – понравилось только Рэнди.
– Мазать на ночь, а после натянуть хлопковую перчатку. – Морис посмотрел на Зусмана, и тот, смутившись, поправился: – В вашем случае, достаточно просто намазать.
– Ну это лучше, чем ничего, – вздохнул Морис и забрал банку. После уже обратили внимание на меня, и я попросила:
– Мне бы приватный осмотр.
Хвост, кстати, действительно чесался, как и кожа головы, особенно когда змеи слишком активно шевелились, вызывая позабытое ощущение зуда от давно немытых волос. Я поежилась, и пара пластиковых стульев у стены разлетелась в разные стороны.
Мия подхватила Светку под руку и кивнула парням. Те понятливо подскочили, и уже в дверях Рэнди обернулся.
– Встретимся в столовой.
Когда за ними закрылась дверь, я решила пока опустить проблему с хвостом и прочими частями тела и перешла к более важному для меня сейчас вопросу:
– Скажите-ка мне, доктор, когда вы последний раз готовили зелье для Амилоты?
Зусман дернулся и показал глазами на статую, которая заинтересованно косилась в нашу сторону, поскольку голову повернуть все еще не могла. Я, к стыду своему, в такой неподходящий момент о ней забыла, пришлось выкручиваться:
– У него до сих пор появляется посттравматический синдром, – сочиняла я прямо в полете. – Почему вы ничего не предпринимаете? Вы же знаете, он до сих пор превращается в собаку!
Зусман невзначай загородил Ирме обзор и пафосно воздел руки к потолку.
– Ваши необдуманные поступки сведут меня с ума! Сделать такое с куратором! Я переговорю с ректором – вам нужно запретить доступ в оранжерею!
– Полностью с вами согласна, – яростно закивала я в ответ. – Так когда вы давали ему зелье для… для восстановления собачьей функции?
– Какой функции? – оторопел доктор. – Ах, его собачьей функции! Как я не сообразил? Уже… давненько.
По лицу доктора я поняла, что драгоценные воспоминания Лайза под угрозой, и чем дольше он под арестом, тем выше угроза навсегда потерять свое прошлое. И пусть я не знала наверняка, каково это, верила, что если Лайз не хочет с ним расставаться, значит, так надо.
Даже если в его прошлом жена, пятеро детишек по всему вигваму и припаркованная рядом лошадь. Возможно, я просто переживала, что обнуленный Амилота будет совсем другим, не тем, какого я… к какому я привыкла.
– Ладно, доктор, – хмуро произнесла я, – а теперь посмотрите на мой хвост. Мне кажется, он распух и чешется.
Он пригласил меня за ширму, и не успела я расположиться с комфортом на слишком маленькой для моего внушительного тела кушетке, как Зусман склонился надо мной и сунул мне знакомый синий флакон, при этом спокойно вынося диагноз:
– Классическая картина обезвоживания, намажьте на ночь вот этим, – в руки мне перекочевала копия банки, с которой ушел кракен. – Еще день он продержится.
Последние слова доктор прошептал, и они определенно не касались моего хвоста.
– Спасибо доктор! – искренне поблагодарила я и сунула склянку с зельем памяти в вырез платья. – И еще вопрос: валерьяночки не найдется?
Ирма хрипло фыркнула, избавившись от еще одного фрагмента каменного покрова. А я стала счастливой обладательницей пол-литровой бутылки с успокоительным.
* * *
В комнате меня уже ждали. Первой накинулась Чернушка, загугукала до смерти и отстала, только когда я протянула ей валерьянку. Довольная, она потащила флакон в несколько раз больше себя за шкаф.
– Много не пей! Она мне еще нужна будет!
Из ванной вышла Мия и насмешливо протянула:
– Избалуешь.
– Это в качестве извинения. Понятия не имею, что бедняжка пережила, когда на Светлом факультете началась заварушка.
– Да уж явно поменьше нашего. А теперь рассказывай, что хотел от тебя ректор.
Опасный вопрос! Я села на кровать, благо перед входом в комнату перекинулась обратно, иначе опять бы устроила внеплановую перестановку. С наслаждением вытянула ноги и помассировала колени.
– Нет уж, это вы рассказывайте, как вы разобрали ЗОБ по кирпичикам.
– Нет, ты первая говори.
– Мия! – перебила я на повышенных тонах. – Лайза могут развоплотить! Так что не столь важно, какую лапшу мне вешал на уши ректор. Важнее понять, чем грозит Лайзу то, что он там сделал или не сделал.
–