Умирать, так с музыкой - Светлана Волкова

По всей вероятности, меня сейчас будут есть, не физически, но ментально точно.

Я приготовилась давать отпор, хотя силы ко мне еще не до конца вернулись, но Миллхаус пока не спешил проявлять агрессию, а как-то совсем по-человечески потер лоб, откинув назад неровную длинную челку, и вздохнул.

– Кудряшова, что же мне с тобой делать? – сказал он устало и уселся за новый стол.

– Именно со мной?

– Что делать со всеми вами, еще более или менее понятно – в карцер на пару лет, глядишь, мозг нарастет. А вот ты… Ты просто нечто.

– Сочту за комплимент.

– Поверь, это было неприкрытое оскорбление.

Я пожала плечами, чувствуя, что страх перед ректорским гневом как-то незаметно перестал быть таким уж сильным, как в первые недели. Он и так уже застращал до такой степени, что осталось только любопытство, мол, что ты еще сделаешь, чего мы еще не видели? И Миллхаус заметил это, потому как еще яростнее потер лоб, взъерошил волосы и, выбравшись из-за стола, сел на него и нервно замотал ногами. От частого покачивания ярко-красных кед зарябило в глазах, и я встрепенулась.

Загипнотизировать меня решил, ирод?

– Если уж мы начали с оскорблений, теперь моя очередь. Вы что творите, господин Дрей? Что за пари такое, что для выигрыша надо идти на убийство людей, а именно: нас со Светкой? Вам больше развлекаться нечем? Пазлы собирайте! Говорят, нервы успокаивает.

Миллхаус поморщился:

– Думаешь, так просто объяснить это смертным вроде вас? Считай это ошибкой молодости.

– Наверняка крайне бурной, – проворчала я. – Настолько, что до сих пор не повзрослеете.

Тут был непрозрачный намек на подростковый вид ректора, и глаза Миллхауса гневно вспыхнули, а из носа вылетели колечки едкого дыма.

– Эта форма просто… просто самая удобная.

Я сделала вид, что поверила, и продолжила напирать:

– Так что там с пари? На что спорили? И каковы точные условия? Мне надо знать, потому что, как я понимаю, сейчас все зависит от меня. Правда ведь?

Миллхаус шумно втянул дым обратно и закашлялся.

– Кхем… Кхем… Ты уж не шантажировать меня собралась, Кудряшова?

– А что? Это вариант. Дикие времена требуют диких мер.

– Тогда ты не станешь возмущаться наказанию, которое понесет Лайз Амилота, – вкрадчиво произнес Миллхаус и вытянул ноги, любуясь бантиками на шнурках. – Дикие времена и все такое…

– Он в порядке? Что с ним? Насколько все серьезно? – подобралась я.

– Граната в тактическом центре ЗОБ – достаточно серьезно?

Я поморщилась, как и он недавно.

– Ни на минуту нельзя мальчишек оставлять, даже двухсотлетних. Какое ему светит наказание?

– Расторжение контракта с дальнейшей отправкой в нежизнь.

И он так спокойно об этом говорит? Хотя, о чем я? На то и был расчет, уел меня моими же методами. Неужели все так и закончится? А ведь Лайз вписался в эту движуху из-за меня.

Нет! В первую очередь, вина на этом… драконе, чтоб его линька круглый год мучила.

– А кто в этом виноват? – меня начало потряхивать от злости и бессилия. – Разве не его работодатель?

– Кто виноват, разберемся позже. Жаль только, сам Амилота итога уже не увидит.

Это не шантаж, это прямая угроза, даже не особо прикрытая. Я вонзила пальцы в подлокотники кресла, и кожаная обивка затрещала, расходясь под напором вернувшихся когтей.

– Но у вас есть предложения?

– Допустим, одно есть.

Я чувствовала своим седалищным нервом, что ничего хорошего мне не светит.

– Какое же? Продать свою бессмертную душу?

– Почти, – он мягко улыбнулся, подавшись корпусом вперед. Его глаза снова вспыхнули, на этот раз расплавленным янтарем.

– Хватит тянуть дракона за хвост! – рявкнула я. Волосы привычно закопошились и зашипели, стало будто бы легче. Змейки! Мои любимые! Я настолько обрадовалась им, что едва не перецеловала каждую в изрядно похудевшие мордочки.

– Поздравляю, твоя сущность вернулась на место. А теперь поговорим по-настоящему. – Миллхаус картинно щелкнул пальцами, высекая искры, и вокруг нас заклубилась тьма, отрезая кабинет от света и посторонних звуков. И в этой первозданной темноте сияли золотом глаза ректора, и этого хватало, чтобы видеть очертания предметов.

– Немного предосторожности не помешает, – пояснил он. – Итак, я хочу провести ритуал и покончить с этим давним спором. Взамен предлагаю полную амнистию Амилоте и даже некоторые поблажки для вашей группы на экзамене.

– Слишком мягко стелете, – я прямо чувствовала сочащийся из его слов аромат подвоха. – Что за ритуал?

– Это ты потом узнаешь.

Я еще слишком хорошо помнила, чем закончилось мое занятие с Ицли, так что от слова «ритуал» меня малость перекосило.

– Кто же так сделки заключает? – спросила я. – Хочу почитать, что вы там мелким почерком припишете.

– Никакого риска для тебя.

В темноте сложно было понять, где сейчас Миллхаус, по ощущениям он обвился вокруг меня и ласково шептал в ухо.

– А подумать?

– Завтра дашь ответ. – Ректор многозначительно помолчал, прежде чем продолжить: – Кто знает, чем сейчас заняты агенты ЗОБ, допрашивая Амилоту.

Змеи уловили намек и зашипели, а я рефлекторно перекинулась и разогнала хвостом клубившуюся вокруг тьму. Наконец-то я чувствовала себя собой! Метра четыре красоты и грации от кончика хвоста до макушки.

– Намекаете на пытки?!

– Просто я знаю этих ребят чуть дольше тебя, – пожал плечами Миллхаус, все так же сидящий на краю стола. – Кстати, не советую делиться с командой нашим разговором. Я найду способ проверить. Расскажешь о сделке, ее не будет.

– Вот как, значит…

Я уже была уверена, что ничего хорошего из этого не выйдет, а тут прям железобетонное подтверждение. Думай, Рита, думай. У меня всего двадцать четыре часа, чтобы вытащить Амилоту без этой коварной ящерицы. Да и есть ли у меня время? Может, пока я тут языком чешу, Флорентин уже развоплотил Лайза?

Точно! Мне нужен инспектор!

– Решайте, Кудряшова, – напомнил о себе Миллхаус, – надеюсь на плодотворное сотрудничество.

– Ага, – буркнула я и направилась к двери.

В полном рассинхроне выползла из кабинета и потащилась в медпункт. Нужно кое-что выяснить у доктора, да заправиться валерьянкой не помешает. Академия жила своей жизнью, как будто мы отсутствовали полчаса: