Умирать, так с музыкой - Светлана Волкова

– Ты прозрачная!

– Вы прозрачные!

Мы застыли, тыкая друг в друга пальцами. Сквозь грудь Рэнди слабо просвечивал красный забор, да и вообще все мои друзья стали какими-то смазанными, словно их нарисовали в фотошопе, а потом уменьшили прозрачность.

– Что за ерунда? – взвыла я, рассматривая собственную просвечивающуюся руку.

– Мы исчезаем? – неверяще спросил Рэнди. – Оплыудлилв?! Но я еще не пороарл! Марго, пррел!

– Ни черта не понимаю, – честно призналась я. – Ни вообще, ни в том, что ты сказал.

Казалось, с каждой секундой мы все больше и больше бледнели. До салона дошли больше похожие на привидения, чем на людей. Говорить не получалось – все, даже Светка, срывались на что-то нечленораздельное, а периодически еще шипели, как неисправное радио, что особенно пугало.

– Рита! – ко мне кинулась растрепанная Софа, пытаясь обнять, но руки проходили сквозь меня с едва заметным сопротивлением. – Не думали мы, что до этого дойдет. Бедные вы мои, хорошие…

– А я предупреждала, – из дома вышла Ирма, поигрывая пистолетом. – Отойди от нее.

Софа послушно отступила в сторону. Я только успела тихонько спросить: «У вас все нормально?» Тетушка Софа кивнула, и мерзкая ослица затолкала ее обратно в дом и хлопнула дверью. Мне немедленно захотелось не только закаменить ее, но и потом расколоть на части, а их уже растолочь в пыль, а пыль смыть в канализацию.

– Ты только с простыми людьми такая дерзкая, да? – рыкнула я.

– Вы же не захотели по-хорошему. Почему я должна быть хорошей?

– Мы вернулись и очень хотим по-хорошему, или плохому, без разницы как, забирай нас быстрее! – не выдержала Мия.

– Маленькие напуганные детки, – Ирма прошлась мимо нас, втягивая носом воздух, – люблю запах страха.

Морис посмотрел на меня и крутанул пальцем у виска, мол, медсестре основательно снесло перекрытия, а возможно, уже и фундамент потрескался. Не замечая многозначительных переглядываний, Ирма вытащила из кармана браслеты-блокираторы, но не смогла застегнуть их на бесплотных запястьях и недовольно фыркнула.

– Ладно, и так сойдет.

Она раздавила маячок, и перед нами замерцало марево портала. Втолкнув нашу команду внутрь, Ирма вошла последней. Небо и земля перевернулись, желудок подлетел к горлу, а потом резко опустился обратно.

Когда я смогла успокоить организм и открыть глаза, перед нами была привычная картина: серо-золотые сумерки, сочащиеся в широкое панорамное окно ректорской башни. Пахло крепким кофе и дымом, правда, не сигар, а жженого дерева. Кажется, владелец кабинета немного психанул в ожидании.

– Мы дома… – радостно протянул гуль, а меня передернуло. Насколько же мы деформировались, если загробный мир нам уже дороже реального?

– Приказ выполнен, – ослица поклонилась Миллхаусу и отошла в сторону. Он занял ее место и наклонился к самому моему лицу, обдавая дымным маревом, и прошипел:

– Здравствуй, Кудряш-ш-шова.

Я хотела ответить что-нибудь эдакое, но меня опередили.

– Вы куда куратора дели? – фальцетом выкрикнула Мия, стискивая кулачки.

– В тюрьме он, – совершенно спокойно ответил Миллхаус, – за нарушение приказа и разрушение командного пункта ЗОБ.

Морис неопределенно хмыкнул, Рэнди стыдливо отвел глаза, и я вспомнила краткий рассказ Амилоты. Только сдается мне, самые смачные подробности он скрыл.

– Что? – до меня потихоньку дошел смысл фразы. – Чего он разрушил?

– Башню зобовскую, чего непонятного? Да они преувеличивают, там всего одна граната была… – отмахнулся Морис и пискнул, когда Мия наступила ему на ногу. Но поздно.

– Граната?! Да нам точно капец, они теперь такую сумму компенсации заломят, что придется драконью чешую на талисманы продавать.

– Не дам, – сразу просекший, к чему идет дело, дракон отодвинулся от меня.

Я посмотрела на него таким взглядом, что стало понятно – облысеет он в любом случае, разница будет в подходе и обезболивании.

– Все равно линяет, столько добра пропадает.

Ирма сдавленно хихикнула, видимо, представив, как могучий дракон будет выглядеть без своей брони. Миллхаус выдохнул колечко дыма, и оно, рассеиваясь, превратилось в череп. Ректор все еще оставался в человеческой форме, с виду безобидной, но хиханьки кончились, и пошла суровая жизненная ситуация, субординация, этика и деонтология, короче, нельзя ржать над начальством.

На меня сцена не произвела должного эффекта, думали, приволокут к великому и могучему, а я буду на коленях валяться и прощения просить? Ну уж нет. Тем более особого злодейства не проявляет, косит, правда, иногда глазом недобро, но внешне сама учтивость.

Его оставлю на потом.

А вот за наше спонтанное изучение лесной фауны, устроенное экс-медсестрой, желание придушить оную превысило все пределы. А тут как раз я перестала растворяться, но змеи еще не вернулись на голову. Надо проверить, могу ли я создать милую парковую скульптуру из одной вреднючей медсестры?

Оказалось, могу.

Ректор с изумлением смотрел на медленно каменеющую Ирму.

– Не советую двигаться, – ласково предупредила я. – Больше движений, быстрее застынешь.

Подойдя к ней, я ткнула Ирму пальцем в грудь. Медсестра не дернулась, видимо, успела хорошо схватиться нижней частью тела.

– Закаменей, – приказала я с особой жестокостью и полюбовалась делом рук своих. Потом повернулась к Миллхаусу и процедила: – Ты следующий…

К чести ректора, он даже не дрогнул. И, что особенно приятно, не испепелил меня на месте. Кажется, теория о том, что он не причинит мне реального вреда, пока не добьется своего, работала.

Вся помятая компашка валялась в пыли и приходила в себя после почти насильного развоплощения. Моя же сила исходила исключительно из бешенства. Может, я тоже хотела участвовать в штурме башни, а не раскладывать карты наивным клиентам? Я – горгона! И если кто-то думает, что можно пренебрегать моим мнением, ну что ж, вечный покой тому идиоту.

– Кудряшова, остынь и сядь в кресло, остальные – в медпункт, только статую с собой прихватите, доктор Зусман на месте разберется, – скомандовал Миллхаус, с подозрением поглядывая на меня. Может, его смущали глаза на платье.

Друзья с хмурыми лицами потащили Ирму на выход, не очень аккуратно, потому что в приемной что-то грохнуло, потом застучало по каменным ступенькам винтовой лестницы. Так что если ослица не досчитается кончика хвоста, то это проблема перевозчика. Я же скрестила руки на груди и оглядывала пострадавшую от вспышек ректорского