Ловелас. Том 6 - Илья Взоров

— Тогда я беру на себя младшего, — сказал Кросетти в трубку. — К десяти уговорю его подписать. Он покричит ещё, но подпишет. Деваться некуда, я ему это объясню на цифрах.

Не прошло и получаса — второй звонок. На этот раз сам Херст-младший. Голос напряжённый, злой, сломанный, но уже без вчерашнего крика. Голос человека, который смирился, но хочет сохранить лицо.

— Мистер Миллер, — процедил он. — Мне передали ваше… предложение. Про Совет директоров. Про Эстер.

— Передали верно, я готов взять вашу дочь в руководящий орган, делегировать ей функции новостной политике корпорации. Она будет назначать главных редакторов, займётся темой телевидения. Это главное направление, в котором я вижу большую перспективу. Создание круглосуточного федерального телеканала, наподобие CBS, NBC, ABC.

Он помолчал.

— Если моя дочь получит место в совете новой компании, как вы обещали, — если фамилия Херст останется в деле, — тогда я согласен. Я все подпишу.

Вот оно. Сработало. Та самая ниточка, которую я протянул через Эстер на промозглом монтокском пляже, оказалась той соломинкой, за которую ухватилась фамильная гордость Херстов. Не деньги — денег уже было не спасти. А достоинство. Возможность сказать себе и свету: мы не выброшены на помойку, наша кровь, наша дочь — в совете директоров, преемственность соблюдена. Иногда честь стоит дороже миллионов — по крайней мере, когда миллионов уже нет.

— Даю слово, — сказал я. — Место Эстер в совете. Фамилия Херст остаётся в деле. Встречаемся в десять у вас в офисе.

Я повесил трубку. Потом тут же ее поднял обратно — надо было сообщить все Хьюзу и банкирам.

Глава 13

В понедельник утром я подкатил к небоскрёбу Херста на своём золотом «звере».

Восьмиколёсный «Адлер», начищенный Хэнком до слепящего блеска, выплыл на Восьмую авеню, как линкор на парадный рейд, — золотой борт полыхал даже под серым нью-йоркским небом, чёрные зайцы по бокам, хром, длина в полквартала. Такую машину не заметить нельзя. И её заметили.

Пока Хэнк объезжал здание и подруливал к парадному входу, я видел через стекло, как в окнах небоскрёба одно за другим появляются лица. Слух, что новый хозяин едет подписывать бумаги, разлетелся по этажам ещё с утра со скоростью пожара — мы это знали через шпионку-секретаршу — и теперь сотрудники Херста высыпали поглазеть. Они липли к окнам, толпились в вестибюле, выходили на ступени парадного крыльца небоскреба. Машинистки, репортёры, курьеры — сотни людей, вытягивающих шеи, чтобы увидеть того самого Миллера, порнографа с обложек, авантюриста без роду и племени, который за одни выходные проглотил вековую империю.

Хэнк распахнул дверь, и я неторопливо выбрался наружу — под их изумленные взгляды. Дал им время рассмотреть меня как следует. А там было на что смотреть. Снова смокинг на голое тело, трость с красным агатом. Я оперся на неё картинно, обвёл взглядом фасад здания, снизу доверху, все сорок этажей, — не спеша, по-хозяйски, как покупатель осматривает только что купленного коня.

В толпе защёлкали фотокамеры — репортёры, свои же, херстовские, и с других изданий, сбежались на событие. Вспышки замигали, выхватывая меня из серого утра.

И вот тут я устроил им маленький спектакль.

Я встал на порожик лимузина, поднял трость и медленно повёл агатовым набалдашником вверх — указал на самую верхушку небоскрёба, туда, где за стеклом пентхауса ещё сидели старые хозяева. Пусть все проследят за жестом, пусть поймут, о ком речь. А потом, глядя прямо в объективы, я неспешно поднёс ребро свободной ладони к горлу — и провёл ею поперёк. Коротко, выразительно, ясно. Чик.

Вспышки полыхнули разом, в несколько десятков огней. Ну все, этот снимок точно будет завтра во всех газетах и войдет в историю.

Толпа ахнула. Кто-то нервно засмеялся, кто-то отшатнулся, по рядам пробежал испуганный шёпот. А я опустил трость, поправил бабочку и, не удостоив их больше ни единым взглядом, двинулся вверх по ступеням — мимо расступающихся, притихших людей, в вестибюль, к лифту, наверх. Подписывать капитуляцию.

Пусть боятся. Пусть гадают, что означал этот жест — конец старой власти или обещание чистки. Завтрашние газеты разнесут не только этот кадр по всей стране: новый медиамагнат у поверженного трона Херста, трость нацелена в небеса, ладонь у горла, но и слухи. Кого следующего «сожрет» Миллер на рынке? CBC? Может Пулитцеры с их премией и газетами? Лучше рекламы не придумаешь.

Великие дела надо обставлять красиво.

* * *

В десять утра мы собрались там же — в офисном пентхаусе на верхушке небоскрёба, с тем самым захватывающим видом на Манхэттен. Только теперь атмосфера была иной. Не бойня, а похороны. Тихие, чинные похороны империи.

Нотариус разложил бумаги. Мы с Хьюзом, Мардж с одной стороны стола, Херсты — с другой. Херст-младший подписывал, не поднимая глаз, — бледный, с поджатыми губами, и перо в его руке чуть подрагивало. Кросетти — сухо, деловито, как человек, закрывающий сделку, а не хоронящий дело своей жизни, хотя внутри у него, я думаю, всё было выжжено дотла. Договор продажи «Hearst Corporation». Сумма в графе — два доллара. Символические, издевательские два доллара за всё: за газеты, журналы, радиостанции, за небоскрёбы, офисы, типографии, за товарные знаки и архивы. Хьюз, ставя свою подпись, едва заметно усмехнулся, увидев эту цифру.

Печать. Подписи. Щелчок нотариального штампа.

И всё. В одно мгновение, росчерком пера, крупнейшая частная медиаимперия Америки сменила хозяев. Теперь она была наша. Моя.

Херст-младший встал, коротко, деревянно кивнул и вышел, не подав руки, — гордость не позволила. А вот Эстер осталась.

Она была здесь — в строгом деловом костюме, с модной сумочкой, собранная. Уже не заплаканная девочка с монтокского пляжа, а новый член Совета директоров, бизнес-вумен, взявшая себя в руки. Она подошла к отцу, что-то тихо сказала ему на ухо, приобняла, утешая, проводила до лифта. А потом вернулась ко мне — уже в другом качестве.

— Знакомьтесь

Я представил Эстер Мардж, потом Хьюзу. Тот уже доставал из портфеля бутылку шампанского:

— Отметим?

— Позже — покачал головой я — Надо опечатать сейфы в бухгалтерии, поменять карточки подписей в банках. И поменять охрану в здании. Я уже сказала Хэнку заводить наших людей внутрь и расставлять их на постах.

— Резко ты…

Я пожал плечами:

— Нам нужно быстро провести первый Совет директоров, избрать CEO. Мне понадобится заверенный протокол для