Пожар войны - Мстислав Константинович Коган

Под густыми кронами вековых дубов раскатился тяжелый вой боевого рога. Заржали и захрапели лошади. Заскрипели оси телег. Послышались резкие окрики возниц. И караван встал. Люди замерли, напряженно вслушиваясь в сгустившуюся тишину. Загудит ли рог ещё раз.

За время нашего путешествия мы выработали свою систему сигналов для дозоров шедших в авангарде и арьергарде каравана. Один гудок означал ситуацию, которая требовала остановки и внимания командира, два — приготовиться, рядом может быть опасность, три — «рядом враги, к оружию!»

Но на этот раз второй сигнал так и не прозвучал. Я тронул пятками коня, направляя его к голове колонны. Забавные, конечно, психика выкидывает выкрутасы. У меня уже давно уже не дрожала рука, если надо было убить какого-нибудь человека. Особенно, если он был врагом. Но такое полезное изобретение, как шпоры, коими в этом мире пользовалась вся знать, моё сознание попросту отказывалось принимать, приравнивая их к обыкновенному живодёрству. Впрочем, норовистый Гневко, тоже вряд-ли бы оценил добавление такого элемента «БДСМ» в наши с ним взаимоотношения.

— Остин, Эрик, Жак, Ивар, Ольрих — со мной, — во всю мощь своей глотки заорал я, поравнявшись с головой колонны, а затем бросил короткий взгляд в сторону возницы и добавил, — Остальным стоять на месте и ждать нашего возвращения. И будьте начеку. Как говорил барон, в этих лесах могут водиться древолазы.

— Знать бы ишшо, шо енто за мерзость такая… — хмыкнул возница, лениво потягиваясь на козлах и как бы невзначай проверяя, насколько легко фальшион выходит из ножен, — А то вы, значица, всё говорите, «древолазы-древолазы», а мы за всю значица, дорогу, так ни одного из ентих лиходеев и не увидели. Даже, значица, подохлого.

Возничего звали Мика. Он прибился к отряду ещё в «Приречье». Местные считали его дурачком, и не найдя с ними общего языка, он решил податься в другие края, увидев в нашем лице сначала попутчиков, а после — товарищей по оружию. И хоть этот парень не отличался красноречием, вставляя своё «значица» к месту и не к месту, но в умении махать топором ему не было равных. По крайней мере теперь, когда мы распрощались с Туром.

— Надеюсь, и не увидим, — пожал плечами я, оглядываясь и проверяя, не подъехал ли мой эскорт. Что-то парни копаются.

Вообще-то Мика был прав. Последняя неделя пути по зелёному тракту прошла удивительно спокойно. Кроме нескольких торгашей, обогнавших наш караван, мы не встретили ни одной живой души, пока не добрались до небольшого городка с названием Виндвалл. Впрочем, оно и неудивительно. Старый большак не использовался почти семь лет. Бандиты с него давно разбежались, а сёла, расположившиеся вдоль этой торговой артерии юга, захирели и вымерли. Кто-то подался в иные края, искать лучшей доли. Другие — бежали от древолазов, заполонивших леса Мидланда. Впрочем, древолазы, поняв, что жрать тут больше некого, вскоре ушли и сами, оставив после себя лишь опустевший лес, в котором нет-нет, да ещё можно было встретить обрывки неестественно толстой паутины.

В Виндвалле мы и распрощались с Туром. Здоровяк решил примкнуть к каравану переселенцев, направлявшихся на Перенайские поля. Лет тридцать назад там отгремела большая битва с Алерайцами. Южане прокатились огненным катком по зелёным равнинам, убивая, насилуя, грабя и сжигая всё, до чего могли дотянуться. Королевская армия потом, конечно разбила и отбросила их, но до сих пор сёла, хутора и города в тех краях продолжали восстанавливаться. Кроме того, владыка Вороньей скалы задумал возвести новую линию укреплений за рекой «Белой», чтобы укрепить свои южные рубежи. Долина водопадов была отгорожена горным хребтом, поющие равнины прикрывали крепости Рогвол, Ардфолл и Хагланд. Это если не считать вод самой Белой, по берегам которой и расположились эти крепости. А вот Перенайские поля были практически беззащитны перед вторжением с юга.

В общем, талантливый плотник там сейчас был на вес золота, и платить ему готовы были соответствующе. С нами продолжать путешествие Тур не пожелал. Как заявил здоровяк, мы мол, стали слишком жестокими. Хрен его знает, чего он ждал от наёмничьей роты, основой работы которой и является эта самая жестокость. Быть может и ничего. Но годовой контракт подписывать отказался.

Тем не менее прощание вышло довольно тёплым. Провожать здоровяка и его семейство собрался тогда весь отряд. Он было хотел уехать не попрощавшись, но мы всё-таки успели выловить их на главной площади города, откуда вот-вот и должен был отправиться очередной караван переселенцев. Не помню уже, кому пришла в голову эта идея, но тогда у нас в отряде родился новый обычай. Обычай провожать тех, кто покидал отряд не ногами вперёд. Событие чрезвычайно редкое… Да что там, Тур, по большому счёту, был первый, кому это удалось.

Каждый подходил к здоровяку, хлопал его по плечу и повторял: «Живи долго. Умри в постели». На мой взгляд это были самые правильные слова, для человека однажды вставшего на наш путь. Для пса войны такой исход — большая редкость. Да и большего мы пожелать не могли, ведь у нас самих и того не имелось.

Когда подошла моя очередь, я тоже хлопнул его по плечу, сказав эти, почти ритуальные слова. Другой же рукой вложил в его ладонь две серебряные монеты, которые я умыкнул из казны отряда. Конечно, не стоило так делать, но всё-таки здоровяк прошёл с нами большой путь и сильно из-за нас пострадал. Как и Бъянка. Отпустить его с пустыми руками я не мог, а этих денег ему точно хватит освоиться на новом месте и ещё пару лет ни в чём не нуждаться. Он, конечно, опешил и попытался отказаться. Но я настоял. Не люблю быть в долгу. А так, и наш долг и долг отряда перед ним оказался уплачен.

Затем подошла очередь Бъянки. Она так и не пришла в себя до конца после того, что с ней сделали в Деммерворте. Впрочем «время» — такая удивительная штука, которая способна вылечить почти всё. Вот и у неё оно изгладило память о тех событиях, а утерянную возможность иметь детей заменили сироты войны, которых мы подобрали на золотом тракте. И хоть она по-прежнему почти не разговаривала, но всё-таки улыбаться стала гораздо чаще. Девушка мягко обняла меня. Затем Айлин. И приветливо помахала всему