Новые опасные видения - Харлан Эллисон

Мисс Милзад в прежнем костюме – выглядит устало да потрепанно, но все еще прилично да пригодно (эт о костюме) (да и о мисс Милзад) да эт майка в обтяжку с вырезами мням наверняка больно стягивает но ведь притягивает, притягивает взгляд к тем двум отверстиям, где мисс Милзад показывает свою преданность Нонешнему Порядку.

А трусики – шош, вид хорош, глаз не оторвешь от прелестного третьего измерения, что демонстрипирует мисс Эм Эм. Нагота? Негота, у мисс Милзад.

Шош она приступает к движению да бэнд к жужжению да джазению да она плечом покачнет – у оркестра фокстрот, да мисс Милзад бедром поведет – темну публику смешок обойдет, да она кружица – ты глянь на ягодицы, народ рад веселиться, да мисс Милзад выкликивает пару писклявых вопросов (чем всеищо удивляет наивного Фредди, но штоуш) – поступает пара ответов, ну с акцентом дааа, но всетки понятных, да Фредди (разве не удивительно?) даже краснеет за сценой да мисс Милзад:

:выкол-л-л-лы-ы-ышивает им еще колыхание, выкруживает бедрами круг за кругом, колени сгибаются да раздвигаются да руки умудряются груди поджать да от всей души угождать &:

:ш-л-е-п!:

:стук так и видать как отдернулись головы, будто она шлепнула всем до единого промеж глаз да не успели они оправиться как мисс Милзад разворачивается да что-то делает да пум майки нет она нагишом да снова к ним лицом с кисточками на сосочках да исполняет тот стародавний трюк крутит да вертит стародавними кисточками да народ ликует (туристы щедры на комплименты; вот с деньгами другой разговор) да мисс Милзад смачно трюкачит а потом ловко из кисточек выскользает да парочке Пьеров бросает что наслаждаются в первом ряду местными талантами да свет приглушают да музыка оглушает да Милзад за кулисами да ведущий на сцене да антракт да пытаются продать пару рюмок да срубить пару рупий.

А в конце зала, за столиками гостей, мисс Милзад по пути за кулисы замечает устрашающего чудилу, каких терь труп пруди в нынешнем Новом Времени: стоит молчком, жидкобелые волосы клочком, бледнолицый да мертвоглазый, да одна рука, видит она, как космос черна, а вторая – по цвету заподлицо с лицом ему к лицу, на груди пятно – про цвету ни это, ни то: клиент ли оно? Его привечать? Чего ради? Молчит, торчит, не тратит. Но Новые Визитеры (не буэм излишне эвфемизменны) дали понять: к ентим – не приставать.

И она не пристает.

Ч’ен-Гордон медленно поворачивает голову, чтобы еве гордон-глаза осмотрели комнату. Теперь о движется медленно, осторожно: все швыноют, ноют, шевелиться трудно, гордон-части заторможенно подчиняются ч’ен-командам, порой о вовсе лежит, как мертвец. Порой Ч’ен-Гордону приходится мотнуть всем плечом, чтобы сдвинуть руку и кисть, хлестать ими, как будто практически неживыми продолжениями.

В сумраке и клубах дыма он видит черных мужчин и женщин за столами, в первых рядах, и смешанные пары, где белые, будь то мужчины или женщины, угождают, задабривают спутника, а дальше всего от сцены – совсем-совсем немного столов местных нов-алабамцев, что нервно поглядывают на спины черных.

За столом в первом ряду нов-гаитянец в повседневной одежде небрежно достает из одного кармана трубочку, из другого – маленький пергаминовый конверт, набивает камеру трубки мелким зеленым порошком из пергаминового конверта.

Его спутница, черная девушка в модных полосатых брюках, с мешочком из грубой кожи между блестящих грудей, берет его за руку. Он высекает огонь в камеру, затем Ч’ен-Гордон видит серо-синие облачка; мужчина протягивает трубку черной, та наклоняется затянуться, прислоняясь голой грудью к его руке.

Отклоняется она уже с улыбкой; оба оглядывают зал, не скрывая презрения к нов-алабамцам в задних рядах.

Ч’ен-Гордон – боль и слабость по всем швам, – на миг встречается глазами с мужчиной. Переводит взгляд на девушку. Обратно на мужчину. Что-то видит, что-то узнает.

Боль кричит во всем теле, Ч’ен-Гордон мечется между столами, падает на макроколени, упираясь локтями в их стол. О заглядывает в глаза мужчины, еве рот открывается и закрывается, пытаясь издать крик о помощи – о помощи, которую может дать только он. Тот смотрит в ответ с жалостью, непониманием. О поворачивается с немой просьбой к девушке. Она отшатывается.

О падает ничком, бьется головой о стол из дубзама. О стонет, рот распахивается, язык вываливается, спиремы появляются, корчатся, безмолвно кричат, пытаясь заговорить, чтобы их поняли, чтобы им помогли.

Радостно пляшут, кружат, налетают антитела отторжения.

Ч’ен-Гордон сваливается со стола, шлепается на пол, швы распарываются, темная жидкость хлещет наружу и растекается у ножек.

Мужчина убирает трубку в карман, быстро выводит спутницу из зала, пока та прячет лицо в его куртке.

За кулисами мисс Милзад ноет да стонет, но в другой костюм лезет, при помощи Фредди. Недоодетая мисс Милзад садится да дополняет свои таблетки нательным гримом да Фредди оглядывается готов да терь мисс Милзад заканчивает с костюмом да терь они опять слышат музыку и слушьте, слушьте, голос мистера Ведущего:

:– Драматическая интерпретация дамы да господа, музыка да драма да танцы в одном флаконе дабы вернуть нашу традиционную постановку да мы вновь с гордостью представляем мисс Эм Эм –

:овации да барабанная дробь да Милзад опять на сцене да на нее падает чистояркий свет, темнопряди бликуют да ликуют, темнокожа женственна да прелественна в довольно вольном дашики[234] красно-желто-зеленом да она выплывает да бедрами качает, музыка звучит да журчит мисс Милзад хороша да потом для Фредди пора, да он:

:крадется на сцену в традиционном нов-алабамском наряде да с кожволосами светлее натурального да мисс Милзад вышагивает по кругу пока Фредди ползает за ней да вдруг:

:шарах!:

:Фредди налетает да мисс Милзад визжит да Фредди лапает да мисс Милзад сопротивляется да Фредди запускает руку под особое разрывающееся платье да:

:треск!:

:говорит платье, да мисс Маркэм с трудом стыдом прикрывает большие тяжелые титьки но Фредди:

:(по сигналу) слюни льет да ревет да рвет да вдруг музыка грохочет да рокочет, прожектор да публика накалены все застывают в живой картине:

:Мисс Милзад Маркэм руки на бедрах ноги врозь в свете голая да черная, голова откинута, тут да там отливают черные волосы (почти не просвечивают светлые корни), за душу берут музыка ее сфер, голый зад в трепете в ожидании оживления картины и вот:

:Фредди в образе образины, нов-алабамского людозверя, слюнявый да вертлявый, пальцы как когти тянутся к чистой черной коже благородной фигуры да терь единсный звук в загробном клубе – от Фредди:

:всхлип:

:да бац! говорит ударник