Выше снега только горы - Сергей Анатольевич Панченко

Толпа гудела, как потревоженный улей. Все же первое настоящее событие, знаковое, определяющее будущий порядок уклада общины.

— Дорогие жители нашего убежища. — Громко произнес Данил и дождался, когда толпа затихнет. — Сегодня у нас не очень приятный повод собраться. Все вы знаете, что произошло два дня назад. Житель нашей общины тайком пронес сюда алкоголь и пил, пока с ним не приключилось психическое помешательство. Как результат одно тяжелое ножевое ранение и большое количество испуганных людей. Согласно опросу вашего мнения, большинство сошлось на том, что Вагапову Вадиму Анатольевичу не место среди нас. Пока катаклизм не начался у него есть реальный шанс успеть к нему подготовиться.

— Деньги верни. — Громко выкрикнул дебошир. — Раз я тут не живу.

— Зачем они тебе? Ты разве не знаешь, что деньги больше не в ходу? — Спросил Данил Андреевич. — Ты деньгами купил только возможность сюда зайти, за остальное ты не платил, это мы тебе предоставили возможность жить, как человеку, но ты ее не использовал. Наверное, мы не подходящее для тебя общество, ты привык жить там, в более свободном обществе. Чтобы никто не подумал, будто я единолично выношу это решение, предлагаю поднять руку тем, кто считает изгнание Вагапова необходимым. — Предложил Гарган.

Подавляющее большинство подняли руки. Данил пробежался глазами по тем, кто не поднял и попытался запомнить их. Естественно, это были по большей части люди из числа чиновников и предпринимателей. Не все из них поддерживали Вагапова, но боялись выйти из междусобойчика, которым привыкли дорожить по прошлой жизни.

— В таком случае, предлагаю не откладывать. Уважаемый Вадим Анатольевич позвольте проводить вас за ворота. — Гарган обратился к Вагапову.

— Держитесь, люди, правда будет за нами. — Театрально выкрикнул дебошир.

Наверное, он ожидал сочувственных реплик, но их заглушили пожелания катится к черту и даже дальше. Первый урок, преподанный общине прошел как задумано. Вагапова подвели к воротам, выставили за них и закрыли. Дрон показал, как он бегом ринулся вдоль забора, потом к домам и далее по пешеходной улице в сторону места жительства. Следить за ним не стали до финальной точки. Судя по тому, что не было слышно выстрелов, ему повезло.

Народ разошелся по рабочим местам. А вечером Данил Андреевич собрал всех, кого определил в совет и не особо отсвечивая на публику, покинули убежище. Смеркалось. Марена налезала на город, закрывая его от горизонта до горизонта. Дул ледяной ветер, пронизывающий насквозь.

— Надо же, я не поднималась наверх всего неделю, а тут такие изменения. Холодно, как зимой и эта туманность, она стала такой огромной. — Призналась Комлева Светлана.

— Это значит, что мы уже на финальном отрезке. До столкновения остались считанные дни. — Ответил Данил Андреевич.

— А что показывает обратный отсчет? — Поинтересовался Борзенков.

— Двое суток и часов десять. Но часы часто скачут в обе стороны из-за постоянных ошибок измерений. Газ в космосе не имеет резкой границы. Мы можем войти в туманность и некоторое время лететь внутри нее и ничего не будет происходить, пока магнитное поле сминает его. Только когда наберется критическая плотность, он прорвется и тогда случится удар. — Популярно объяснил Данил Андреевич. — Возможно мы получим еще несколько часов к тому сроку, что на обратном отсчете.

По офисному зданию со свистом гуляли сквозняки. Хлопали двери, оставшиеся целыми оконные рамы. Шторы изорванными краями трепались снаружи, нагоняя мистической жути заброшенному зданию.

— Без человека его творения сразу кажутся мертвыми. — Призналась Светлана.

— Предлагаю развести костерок, чтобы стало уютнее. — Предложил Абдрашитов Айдар.

— Не надо. Для городских огонь станет мишенью. Бахнут из какой-нибудь самодельной пукалки и хана нашему собранию. — Не согласился с ним Леонид Борзенков.

— Да, обойдемся без костра. — Поддержал его Данил Андреевич. — В следующий раз надо просто горячие напитки в термосе брать.

— И горячительные, типа глинтвейна. — Посоветовал Абдрашитов.

— Хорошая идея. — Комлева рассмеялась. — Но начальство у нас против алкогольных напитков.

— Нам в первую очередь следует самим сдерживаться, чтобы быть примером. — Нравоучительно произнес Данил Андреевич. — Давайте договоримся, что выпивать будем только по праздниками и только в умеренных количествах.

— Значит, алкоголь все-таки имеется на базе? — Удивился Айдар.

— Имеется, и я не говорю про чистый медицинский спирт. Но для всего должна быть норма, иначе только лимонады.

Совет поднялся в офис директора и расселся за большим столом на холодных пыльных стульях. Сквозняк шумел рваными шторами, развивающимися как паруса, потрепанные огнем противника. В городе не светился ни один уличный фонарь, изредка в каком огне виднелся желтый свет свечи. По территории завода, облизывая белый забор, блуждали световые круги прожекторов.

— М-да, обстановка тут совсем не располагающая к работе. — Признался Леонид Борзенков.

— Куда деваться. В убежище слишком тесно, негде уединиться. — Данил Андреевич скрипнул ножками стула. — В общем, давайте определимся, как нам сохранить порядок и так, чтобы больше никого не пришлось выгонять. Честно признаюсь, я сегодня пару раз был близок к тому, чтобы объявить амнистию Вагапову. Уж очень это крайняя мера. Что он успеет за оставшиеся два-три дня?

— Нет, мы поступили правильно. Он чуть не убил человека, а это прощать нельзя ни в коем случае. — Борзенков провел ладонью по столу и дунул на нее. — Хочешь чистоты, не переживай за пыль.

— У кого какие рецепты поддержания порядка в убежище, не прибегая к насилию? — Прямо спросил Гарган.

— Самый верный рецепт — это урезать продовольственную пайку нарушителям. — Посоветовала Светлана Комлева.

— И пустить их отдельной очередью, как штрафников. — Предложил Абдрашитов.

— Не надо. Если мы начнем выделять нарушителей в отдельную категорию, они быстро соберутся в команду оппозиционеров, кичащихся своим статусом. Они должны идти вместе со всеми, чтобы чувствовать на себе отношение нормальных жителей. — Данил сразу уловил продуктивность предложения. — Идея с ограничением пайки мне нравится. И не насилие, но за полный желудок многие пойдут на всё.

— Это точно. — Согласился Борзенков. — Я помню, когда мы отправили сына в универ, я звоню и говорю ему, сынок,