Выше снега только горы - Сергей Анатольевич Панченко

— Если бы не подслушал, неизвестно, где бы я сейчас очутился. Прости, что пришлось тебя просить, но в итоге же все хорошо закончилось, никто не обижен. — Юрию стало неловко за то, что Алекса узнала правду.

— Наоборот, мне даже приятно, что такой целеустремленный человек в одной команде с нами. Я о тебе думала совсем другое, мягкий, семейный, нерешительный. Сегодня ты прошел через половину города и ничего.

— Я ей рассказал про тот случай в гаражах. — Смущенно признался Дмитрий.

— Блин, у меня не было выбора. Я очень сожалею, что такое произошло. — Юрий вздохнул.

Алекса разлила чай по кружками села за стол.

— Ладно, давайте не будем никогда сожалеть о прошлом, потому что мы не знаем для чего это было нужно в будущем. — Она подняла свою кружку для тоста. — Аминь.

Глава 17

Признаки уровня развития цивилизации, такие как электричество, связь, интернет, водопровод и канализация, исчезли разом. Электростанции перестали функционировать, потому что некому было на них работать. Ток перестал бежать по проводам, и весь прогресс державшийся на нем, откатился в прошлое. Отсутствие привычного комфорта показало кто и как подготовился к страшному событию.

Зажужжали генераторы, из окон вывалились дымящие шланги или высунулись торчащие печные трубы. Самые нерасторопные или не верящие, а потому и игнорирующие приготовления к концу света, вынуждены были покидать свои дома в поисках питьевой воды. А ее тоже взять было негде. Городской водопровод не работал. Люди в частных домах пользовались насосами, качающими воду из личных скважин. Умнее всех оказались те, кто своевременно переделал их на ручную работу. Но и это тоже не было панацеей. Работоспособность колонок сохранялась до первых дней грядущего столкновения, а дальше выживание приобретало совсем другой, более экстремальный характер.

Встреча Земли с плетущимися за Мареной обломками собственного ядра случались регулярно. Над Староуральском произошло три настоящих огненных налета. Крупная глыба, шумно просвистев над городом, врезала в гору в тридцати километрах. Взрыв был такой силы, что во всех домах, где еще сохранились окна, их вынесло вместе с рамами, а где-то даже треснули стены и обвалилась штукатурка. На сутки город погрузился в душный смог горящего леса с привкусом расплавленного камня.

Воздух после бомбардировок сделался дымчатым из-за большого количества пыли в самих обломках, и поднятой вверх после соударений с поверхностью. Температура падала гораздо быстрее, чем это случалось в начале сентября. Зачастили дожди, оставляющие после себя пыльную рябую поверхность на всем. Староуральск сделался одноцветным, серым и убогим. Даже листья, раскрашенные осенью в разные цвета, сделались одинаково тусклыми. Отрывающиеся под тяжестью налипшей пыли, они опадали раньше положенного срока, собирались грязными дождевыми потоками в мокрые кучи, усугубляя и без того безрадостную картину городской действительности.

Марена в момент максимального противостояния занимала все небо от горизонта и до горизонта. При взгляде на нее кружилась голова. Вблизи туманность уже не имела такого насыщенного цвета, но при этом она освещала ночи в четверть яркости солнечного дня. Ночи напоминали дни из какой-нибудь душераздирающей истории про сумрачный мир. Даже бродячие собаки чувствовали себя неуверенно и боялись лаять громко. Все живые существа на планете замерли в предчувствиях большой беды.

Данил Андреевич продолжил выходить наружу, чтобы посмотреть на Марену, когда позволяла видимость. Жители убежища приспосабливались к жизни в ограниченном пространстве и ограниченных возможностях с огромным трудом. Им хотелось лучше питаться, не зависеть от расписания столовой, предаваться тем делам, которым хотелось, а не тем, которые нужны. Директор решил дать обитателям карантинный срок в две недели для адаптации, а потом организовать анкетирование и распределение их по обучению наиболее подходящим специальностям. У него на руках была инструкция, отправленная из единого центра, как управлять коллективом, последовательность шагов перевода на новые условия, наказание и поощрение и прочие вещи, наглядно расписанные как алгоритмы для обучения машины.

По территории бывшего завода гулял холодный ветер. Данил Андреевич поежился и застегнул пуговицы осеннего плаща. На дворе чувствовался октябрь в самом разгаре, а не начало сентября. Он поднял голову и замер, выискивая взглядом основное ядро кометы. Нашел быстро, помнил все цветовые особенности туманности. Ядро, или область крупных обломков, источала желтоватый свет, испарения воды с поверхности под лучами солнца. Из-за того, что туманность сама себе создавала тень, поглощая солнечные лучи, ядра почти не разрушались и не уменьшались. Потеря вещества происходила относительно медленно. Научный мир возлагал надежды на то, что ядро кометы похудеет быстрее и туманность успеет рассосаться по космосу до столкновения, а Земле достанутся лишь осколки кометного вещества, которые не превратят планету в снежный шар, а только немного усугубят ситуацию. Надежды не сбылись. Земля неслась навстречу вариантам, наихудшим для тонкой оболочки биосферы.

Раздался шум открываемой тяжелой двери. Данил обернулся. Из убежища вышел Леонид Борзенков, одетый в теплую канадскую куртку на гусином пуху, тренировочных брюках и, наверное, дорогой обуви. Сам директор не испытывал особого пиетета к дорогой одежде, даже считал поклонение тряпкам, качеством, недостойным настоящего мужчины.

— О, руководству не спится. — Усмехнулся бывший начальник городского МВД. — Не хочешь ли полюбоваться природным явлением в хорошую оптику? — Он вынул из-под куртки старый советский бинокль.

Данил Андреевич сглотнул панибратский стиль обращения.

— У меня дома остался телескоп. Я каждый вечер смотрел на Марену в него. — Он взял бинокль и направил его в сторону ядра.

— Ты, наверное, раньше всех узнал про неё? — Предположил Леонид.

— Я догадался, что суета в мире началась из-за кометы примерно за месяц, как сюда заявился Вениамин Маркович. Туманность слишком быстро росла, чтобы являться взрывом сверхновой.

— Теперь понятно, почему начальником убежища назначили именно тебя. Я бы точно ничего такого не понял, мне хоть десять телескопов в один глаз воткни. Канцелярская крыса для работы в офисе. — Борзенков гоготнул. — Где-то там в центре мы все просчитаны, кто на что годен.

— Может быть. — Данил вернул бинокль. — Леонид Николаевич давай пока не будем переходить на ты. Люди могут решить, что я оказываю кому-то большее предпочтение.

Борзенков стрельнул глазами. Не ожидал, что начальник убежища осадит его, пусть и мягко.

— Ну, ты начальник, тебе виднее. На вы, так на вы. — Леонид поднес к глазам бинокль.

В короткий миг,