Выше снега только горы - Сергей Анатольевич Панченко

— Отошли от моего гаража, иначе там и закопаю. — Предупредил он, стараясь добавить в голос убедительных басов.

Парни переглянулись. Наверное, они следили за Юрием, знали, что он бывает рано утром или поздно вечером и не ждали его среди дня. Могли узнать и про него самого и наверняка были уверены, что какой-то мастер по ремонту компьютеров им ничего не сделает, даже если застанет не месте преступления.

Тот, что стоял с болгаркой, положил ее на бетонный заезд в гараж и полез в салон машины. Вынул из него бейсбольную биту.

— Слышь, ты придурок, иди отсюда, пока башку не пробили.

— Валите от моего гаража. Я не шучу, у меня боевой пистолет. — Предупредил Юрий.

— Ты не выстрелишь в человека, потому что ты лошара. — Произнес второй, скривив противную ухмылку.

Его слова имели силу. Юрий, в самом деле, не готов был стрелять в людей. Законы еще работали и его могли упечь в СИЗО до суда, а катастрофа начаться, когда он находился там, подставив тем самым семью под мучительную смерть. Надо было решать, плюнуть на убежище, потраченные деньги, труд, Дмитрия и спасти себя и семью или же попытаться отпугнуть преступников. Сейчас они вели себя вызывающе нагло, а после катастрофы могли вообще потерять всякие границы морали.

Юрий выстрелил под ноги парню с битой для острастки. Пуля отрикошетила от плотного покрытия и попала ему в живот. Взломщик выронил биту и схватился за рану, с удивлением и страхом наблюдая, как у него под ладонью быстро набирается кровь.

— Ты чего вообще отмороженный? — Заорал второй, но уже без всякого желания продолжать схватку. — Ты попал, понял, лошара? Мы тебя теперь из-под земли достанем и грохнем с твоей семейкой. Давай, Вит, сейчас в больничку тебя отвезу. А ты жди нас тут, сучонок и бойся.

Юрий принял его угрозы всерьез. У него буквально крутанулся разум и встал на точку, опережавшую время. Он понял, что не завершив сейчас дело, он будет жить в постоянном страхе за семью. Подошел ближе к парню, пытавшемуся усадить товарища на заднее сиденье машины, и направил на него пистолет. Тот как будто почувствовал угрозу и обернулся. Увидел Юрия вблизи и за мгновение до выстрела понял, что это его последний миг. Взгляд красноречиво выразил жажду жизни и неимоверный страх за нее. Юрий выстрелил дважды.

Глава 11

Привычка смотреть на туманность перед сном осталась у Данилы Андреевича и на новом месте жительства. Марена стала появляться даже раньше, чем солнце успевало скрыться за горизонтом. Ее голубоватая неоднородная ткань, наползала на город, погружая его в какое-то призрачное магическое состояние. Оно ощущалось, как неясная тревога, суеверный страх перед неведомым. Не смотреть на нее Данил Андреевич не мог. Она завораживала его, как удав кролика, манила в разинутую пасть. Супруга Наталья намеренно не смотрела на нее и укоряла мужа, что тот сойдет с ума, если продолжит любоваться тем, что собиралось его убить.

Данил засиделся у окна и перед сном решил размяться, немного побродив вокруг офисного здания. Вышел на улицу, освещенную бледным светом Марены и сразу услышал всхлипывания. Понял, что это дочь и направился к ней узнать причину.

— Надюх, ты чего тут плачешь? — Спросил он, застав дочь со светящимся экраном телефона.

— Ерунда. Иди спи, пап. — Надя выключила экран и убрала телефон в карман.

— Я не усну, пока ты тут рыдаешь. Идем домой. На территории ночью тоже не безопасно. Еще ничего не подключено и сюда может попасть кто угодно. — Данил Андреевич погладил дочь по руке.

— Я с подружками общалась из Екатеринбурга. Они уже знают про столкновение. — Дочь вытерла слезы. — Не стала им писать, что у меня папка директор завода и мы автоматически оказались в безопасном убежище. А они в растерянности, что делать не знают. У родителей нет ни денег, ни возможностей придумать хоть что-то надежное. Мы как будто попрощались друг с другом. — Надя всхлипнула. — Какой ужас, пап. Как мне их жалко. Они ведь такие хорошие девчонки.

— Надюш, я не знаю, как успокоить тебя. Я сам благодарю бога, что он дал нам такую возможность и стараюсь меньше думать о тех, кому не повезло, чтобы не сойти с ума. Мы в случившихся обстоятельствах пешки. В интернете сейчас куча всяких материалов, как можно выжить, не имея много денег. Пусть почитают и начинают действовать. Не стоит ждать помощи от кого-то, надо самим готовиться.

— Нам легко советовать, мы же не рискуем. А ты представь, что ты не директор и живешь в старой пятиэтажке, у которой даже подвала нет. — Наверное одна из подруг поделилась с Надей своим проблемами.

— Согласен, с нашего места раздавать советы легко и никакой ответственности за них мы не несем. Но не стоит забывать, что я всю жизнь шел к тому положению, в котором оказался. Я мог бы из мнимого чувства солидарности с работниками завода отказаться от должности главы убежища, но как бы нам это помогло. Если случится то, что обещают, то люди забудут обо всем, что ими руководило до катастрофы. Они и мы жертвы мирной жизни, а когда прижучит голод и холод, пойдут валить друг друга направо и налево. Я это предвижу и потому руками и ногами держусь за предоставленную нам возможность жить в относительной безопасности.

— Почему относительной, пап? — Не поняла дочь.

— Потому что публика вокруг нас будет такая, что не расслабишься. Я уже предвижу какие конфликты начнутся внутри. Вчера читал материалы по психологии о поведении людей в условиях ограниченного пространства и теперь заранее боюсь, что там начнется спустя пару месяцев. Действовать придется жестко, иначе погрязнем в междоусобицах.

— Пап, жестко — это не про тебя. Ты упорный, умный, но не жесткий.

— Это я дома такой, а на работе ты меня не видела. Идем спать, Надюш, а то мамка проснется и начнет волноваться, что нас нет.

— Идем.

Со стороны города послышалась стрельба. Народ все активнее переходил к насилию. Власть почти бездействовала, не справляясь с растущим потоком заявлений. Был введен комендантский час, но на исполнение его требований не