Выше снега только горы - Сергей Анатольевич Панченко

Юрий открыл люк в погреб и включил там свет.

— Спустишься по лестнице самостоятельно или подстраховать? — Поинтересовался он.

— Подстраховать. У меня дыра в животе еще сочиться. Боюсь, как бы не лопнула снова, если упаду. — У Дмитрия голос дрожал, как у сильно уставшего или тяжелобольного человека.

Юрий помог ему спустить ноги вниз и придерживал за одну руку.

— Кажется, справлюсь. — Дмитрий медленно спустился на пол и осмотрелся. — Неплохая берлога, кровати есть. Я боялся, что придется лежать на мешке картошки.

— Да, я купил их с рук и кого дети выросли. Извини, постель пока не стелил, так что спать придется на голом матрасе. — Предупредил Юрий, тоже спустившись вниз.

— Какая ерунда. — Вяло отмахнулся Дмитрий. — Одеяло есть, уже круто.

— Запаса воды тут нет. Пятилитровка начатая в углу стоит, это я пью, пока работаю. Технической воды нет, привезу завтра рано утром. Мойся прямо в гараже, наружу не выходи.

— А как я выйду? Ты меня закрой снаружи, чтобы никто не решил, что внутри кто-то есть. — Предложил Дмитрий.

— А вдруг что-нибудь случится? — Предположил Юрий.

— Ничего не случится, а мне так спокойнее будет. Ведро тут имеется для туалетных дел?

— Да, наверху в углу стоит.

— Блин, не набегаешься.

— Я бы не хотел, чтобы тут ходили в туалет, помещение маленькое. — Предупредил Юрий.

— Ладно, обещаю, буду выбираться, чтобы отлить. — Дмитрий сел на кровать и скинул с лица маску. — Уфф, я бы прямо сейчас бы лег, если ты не против.

— Обувь сними.

— Конечно.

— Вот здесь лежат консервы с ключом. — Юрий показала на коробку. — Утром хлеба привезу, приборы и чайник.

— Спасибо, Юр. Я даже не знаю, смогу ли я когда-нибудь компенсировать тебе такую заботу. Большая часть людей сразу бы сдала меня и еще гордилась, что помогли.

— Да прям, многие бы поступили, как я. — Юрий смутился. — Тут райончик не очень, днем и ночью всякие шастают, не обращай внимания, но и не шуми.

— Хорошо, буду вести себя, как мышка. — Дмитрий засмеялся и схватился за бок. — Ты знаешь, что снежный покров обещают высотой в двадцать пять-тридцать метров?

— Слышал.

— Воздух в погребе быстро закончится, как только толщина покрова поднимется выше трубы вентиляции. Тем более у тебя тут печь.

— Да? — Юрий задумался. — Вдруг, пронесет.

— Высокие дома можно использовать в качестве вентиляции. — Поделился Дмитрий.

— Но там же люди будут жить.

— Думаю, не долго. В любом случае, если катастрофа пойдет по прогнозируемому сценарию, погреб — очень временное прибежище.

— Блин, ты меня расстроил. — Юрий был уверен, что он всё продумал и спокойно пережил бы длинную зиму, не покидая убежища.

— Это моя работа всех расстраивать. За это и хотели убить. Я много читал разных выкладок, и большинство авторов сходились во мнении, что под снегом наступит нехватка кислорода. Придется постоянно раскапывать снег, чтобы создавать хоть какое-то движение воздуха, либо жить в многоэтажке с дверями и окнами, открытыми на верхних этажах.

— Ладно, поправляйся. Встанешь на ноги, поговорим на эту тему детальнее. Утром приду.

— Хорошо, Юр. Еще раз спасибо за всё. — Дмитрий помолчал. — Слушай, если на тебя наедут, не геройствуй, сдавай меня. В этом нет ничего плохого. Эти люди разбираться не станут, грохнут нас обоих, а ты нужен, чтобы семья выжила. Видишь, как запасливый.

— Пока. — Юрий бодро выскочил наружу.

Поставил пустое ведро ближе к спуску в погреб, чтобы не напрягать человека. Выехал из гаража и закрыл за собой дверь. На город легла плотная ночь. Где-то рядом в частных домах перелаивались собаки, шумели машины на ближайшей улице, раздался гудок маневрового тепловоза, перецепляющего вагоны. Из-за горизонта показался яркий край Марены, холодный, чужой, пугающий, и в мгновение ока ночь стала прозрачнее, наполнилась неестественным светом, превращающим любой силуэт в затаившуюся фигуру существа из потусторонней тьмы.

Юрия пробрала дрожь. Он прыгнул за руль и торопливо выехал с территории гаражного кооператива на улицы, освещенные теплым желтым светом. Каждая машина по пути домой казалась ему подозрительной, особенно те, что ехали сзади. Он поставил машину за квартал от своего дома и пошел пешком темными дворами. Марена поднялась еще выше, и ее голубоватый отсвет лежал на стенах домов, делая их похожими на склепы.

Заскочил в подъезд и залетел на свой этаж бегом. Елена сразу заметила его взбудораженный вид.

— Юр, что случилось? — Спросила она строго, давая понять, что не отстанет.

— Страшно стало ночью в городе. Дети спят?

— Да. Время видел?

Юрий посмотрел на часы. Они показывали начало первого.

— Ого, я думал еще одиннадцати нет. — Он выключил свет, подошел к окну, выходящему на восток, и распахнул шторы.

Марена смотрела прямо в окна переливающимся всеми цветами радуги цветком. В комнате появились тени он люстры, от вазы на окне.

— Зачем ты мне это показываешь? — Жене не понравилось зрелище, но больше из-за того, что она ждала от мужа новых пугающих фактов.

— Затем, что думаю постоянно о ней, и хочу подготовиться так, чтобы мы выжили. Сегодня узнал, что погреб с едой не совсем идеальное место. — Юрий задвинул шторы. — Не подумал, что под снегом быстро закончится кислород. Придется что-то мудрить, покупать баллоны с кислородом и постоянно раскапывать отверстие для печной и вентиляционной трубы. Я вообще думал, что мы одной печной обойдемся. — Мысли об устройстве убежища отвлекли его от страха перед преследователями Дмитрия. — Ладно, пойдем спать.

Минуло две недели с того дня, как журналист поселился в погребе. Начался июль. Дмитрий за это время окреп настолько, что выходил по ночам погулять. Юрий приезжал с утра и работал. Сделал вторую трубу с принудительной циркуляцией воздуха с возможностью наращивать ее длину по мере роста сугробов. Купил два кислородных баллона, отдав за них немыслимые деньги. Гараж уже с трудом вмещал всё, что требовалось для выживания. На машине Юрий больше не заезжал внутрь, приходилось действовать осмотрительно.

Туманность выросла еще в два раза и полностью затмила Луну и все небесные явления. Даже днем, когда поднималось солнце, а Марена уже стремилась исчезнуть за горизонтом, ее было видно отчетливо. Ночью она властвовала безраздельно, наполняя мир своим особенным свечением, от которого замолкали