Принцесса Египта - Константин Владимирович Денисов

— Почти… — сказал я.

— Издержки, ничего не поделаешь. Игра идёт большая, и ставки в ней очень высоки! — вздохнул Паук.

— Так ты будешь переходить к делу? — спокойно сказал я и отхлебнул кофе, — что за игрок?

— Его зовут Туман, — сказал Паук, — он Демиург. Один из Демиургов.

— Пока что понятнее не стало. Не хватает контекста, — сказал я.

Паку взял печеньку, а на столе были всё же печеньки, задумчиво засунул в рот и принялся медленно пережёвывать. Потом запил её чаем и, наконец, сказал:

— Открытие чакр, освоение новых навыков, боевых заклинаний, всё это полная хрень!

— Почему это? — удивился я, — однако сам ты не брезгуешь этой хренью пользоваться!

— Нет, пользоваться нужно, я сейчас не об этом… — Паук задумался, — видишь ли, у нашего развития есть потолок. И потолок этот может казаться высоким только тому, кто находится на дне.

— Ты достиг потолка? — удивился я.

— Пока нет, — сказал Паук, — но я знаю, что никогда не смогу стать Демиургом. Это данность, которую невозможно приобрести.

— Да ну? И кто же эти избранные? — спросил я.

— Это только теория, — Паук почему-то посмотрел в небо, — но когда на нашу планету всё это обрушилось, среди прочего из космоса прилетели и маленькие частицы… их было немного… вокруг них впоследствии образовались убежища, но не только. Их называют «искра», «зерно», ещё есть куча названий, но не в этом суть. Если за такой частицей правильно ухаживать, то она может начать расти и в итоге превратится в кристалл, который способен менять материальный мир вокруг себя. Ну, ты же в уже курсе, верно? Барбинизатор-то тебе стал как дом родной! — и Паук мне почему-то подмигнул.

— И что? — спросил я, — при чём здесь твои Демиурги?

— А притом, что судьба частицы очень сильно зависит от того, куда именно она угодила. И в некоторых редких случаях они попали прямо в людей. «Вошли в темя», как говаривал один мой ныне покойный приятель, — Паук снова задумался, но ненадолго и вскоре продолжил, — не знаю, сколько таких счастливчиков на всю планету, но в нашем регионе их всего чуть больше десятка. В мире, может, сотни… вряд ли счёт идёт на тысячи. Поверь, это не много.

— Ну как сказать! — покачал я головой.

— На всё человечество немного, — уверенно сказал Паук.

— А откуда ты знаешь, сколько их? — спросил я.

— Они друг друга чувствуют, но на определённом расстоянии. На европейской части России их чуть больше десятка. Это Туман мне сказал. Счастливчики, в кого попало «искрой», — сказал Паук и тяжело вздохнул, — а они ведь для этого и пальцем не пошевелили. Просто оказались в нужном месте в нужное время, ничего более!

— Завидуешь? — удивился я.

— Ещё как! — честно признался Паук, — тут всю жизнь жопу рвёшь, чтобы доказать своё право быть кем-то, а кому-то всё сразу на блюдечке с голубой каёмочкой.

— Не хочу тебя расстраивать, — сказал я, — но и без всякого пришествия магии, было то же самое. Кому-то повезло родиться в правильной семье, а кто-то оказался в нужном месте в нужное время. Большинство же, как ни старались, всё равно упирались в потолок, про который ты уже упоминал.

— Наверное, ты прав, — сказал Паук, — но нам сейчас от этого не легче.

— Мне кажется, или ты пытаешься взять меня в союзники? — удивился я, — ты как будто не для Тумана меня вербуешь, а для себя!

— Как ты думаешь, что происходит с альфа-хищниками, оказавшимися на одной территории? — вдруг по заговорщицки прошептал мне Паук.

— Они начинают выяснять, кто из них больше альфа? — усмехнулся я, — как мы с тобой?

— Ну нет, — скривился Паук, — ты никакой не альфа-хищник! Но в остальном ты прав, они друг друга не переносят. И будут драться, пока противники либо не уйдут, поняв, что не вывозят, либо не погибнут. Остаться должен только один.

— В мире? — удивился я.

— Нет, на территории, которую ему по силам контролировать. Не думаю, что кто-то сможет держать в фокусе внимания весь мир. Как бы силён Демиург ни был, всё же его возможности ограничены. Да и для экосистемы хорошо, чтобы хищников было несколько. Но у нас здесь сейчас их слишком много, а остаться должен только один, — сказал Паук.

— А что ты можешь сказать про них? Что они из себя представляют, чем так уникальны? — спросил я.

— Они уже не совсем люди, — сказал Паук, — Демиурги трансформировались в существ более высокого порядка. Но все они разные, это, видимо, зависит от того, каким был человек до магопокалипсиса и в каких условиях в него попала «искра». Но точно мы этого уже никогда не узнаем. Туман, он на самом деле не имеет как такового плотского воплощения. Он, в самом деле, как будто сделан из струящегося тумана! Зрелище, должен сказать, впечатляющее. И у него нет размера! Он может быть и маленьким, таким, что способен уместиться на ладони, и гигантским, с многоэтажный дом. Говорю же, существо другого порядка, не подчиняющееся законам нашего мира.

— Знать бы ещё их, эти законы, — тяжело вздохнул я, постепенно втягиваясь в разговор с Пауком. Мне было, в самом деле, интересно, что он рассказывает. Где ещё я смогу это узнать? Пожалуй, нигде. А врать мне он тоже вряд ли будет, иначе меня не получится завербовать. Может искажать кое-что для более сильного эффекта, но факты должны хотя бы примерно соответствовать истине.

— Они есть, — сказал Паук, — не всегда их можно понять с ходу, но они есть, и они работают. Иногда кажется, что их нет, потому что мы пытаемся натянуть сову новой реальности на правила старого мира. Но это уже давно не работает.

— Ладно, что там дальше по Демиургам, — сказал я, почувствовав, что мы начинаем уходить от темы.

— Ещё с одним ты косвенно мог соприкоснуться, — сказал Паук, — Туман называет его Морозко, но тому это не нравится. Он говорит, что его зовут Лёд.

— Ха, Морозко к нему очень подходит! — нечаянно ляпнул