Выше снега только горы - Сергей Анатольевич Панченко

Марины на месте еще не было. Она по его указанию приходила позже и уходила раньше. Данил Андреевич до сих пор нуждался в ней и с утра терялся от обилия навалившихся дел. Сам себе сделал кофе и выпил его без всего. Сделал еще и зашел в кабинет. Вынул из стола старое сухое печенье и перекусил. Отряхнулся от крошек и набрал номер Вениамина.

— Слушаю, пан директор. — С юмором поздоровался московский гость.

— Ты слишком молод, чтобы знать, откуда эта фраза. — Поддел его Данил Андреевич.

— Спасибо цифре, позволяющей жить вне времени, или как говорят французы, ор даж. — Вениамин как будто находился в благодушно приподнятом настроении.

— Ясно, ты добрался до старого коньяка.

— Да, старый коньяк и молодая девица, лучший коктейль.

— Вениамин, прости, что привнесу в твое блаженство немного дисгармонии.

— Ай, так и знал, что кто-нибудь испортит мне весь кайф. — Голос Вениамина резко изменился. — Что еще?

— Часть моих инженеров объединилась с шахтерами и собирают какое-то оборудование, чтобы начать бурить в сторону завода. Говорят, что они заняли склады колледжа при нашем политехе. Я тебя прошу об одном, не устраивай никакого насилия. Изымите оборудование, а людей просто припугните. Они и без того напуганные и злые, не надо усугублять. — Попросил директор.

— Твою мать. Эта зараза расползается как раковая опухоль. Надо было раньше с ней бороться, а не миндальничать. Ладно, Данил Андреевич, спасибо за сигнал.

— Вениамин, прошу без перегибов. Без оборудования эти люди не опасны.

— Да понял я, всё, давай, до связи. — Московский гость отключился.

Данил Андреевич положил телефон на стол, подумал немного и снова взял его в руки. Набрал номер Михаила.

— Да, Данил Андреевич. — Водитель отозвался быстро.

— Скажи Соболькову пусть бросает свою задумку и уходит, если хочет жить. Понял?

Некоторое время в трубке висела тишина.

— Про него узнали?

— Да. Если есть контакты, сообщи ему, пожалуйста.

— Хорошо. — Пообещал Михаил.

У Данилы Андреевича не было времени придумывать обходные маневры и терять время. Он был уверен, что ФСБ еще пока не знает, кто такой Собольков, и как он связан с шахтерами и потому его звонок не должен был вызвать какой-то особой тревоги. У него возникло чувство, что Вениамин обязательно перегнет палку, ради демонстрации суровых намерений остальным. Власти могли наделить его особыми правами, сверх всякого правосудия, а человека безнаказанность всегда провоцировала на недостойные поступки.

Пришла Марина. Она упорно прятала заплаканные глаза и старалась меньше общаться, чтобы начальник ничего не заметил.

— Мариночка, что случилось? — Данил Андреевич подошел к ней. — Семейное?

Она активно закивала головой.

— Муж? — Удивился директор.

Он знал, что у Марины нормальный мужчина и они прекрасно ладят. Вместо ответа она спрятала лицо в платке и разрыдалась.

— О, сегодня мы с тобой много наработаем. Отпустил бы тебя, но не могу. Тут такой завал, а у меня голова кругом. Без тебя я зашьюсь еще сильнее. Давай, я закажу тебе роллов, если хочешь, вина, ты придешь в себя, и мы немного поработаем.

— Не надо вина, Данил Андреевич. — Марина вытерла глаза платком и посмотрела на свое отражение в небольшом зеркале. — Вы не могли бы позволить моей семье пожить на территории завода?

Данил Андреевич опешил. Эта просьба меняла многое.

— Вам угрожают? Муж не причем? — Догадался он.

— Его вчера побили сильно, а утром подсунули под дверь записку, что я сплю с вами ради места в убежище, а муж мой терпит и молчит. Обзывательства всякие унизительные там приписали. — Марина всхлипнула и вытерла слезы.

— Надо же какое неравнодушное у нас население. Всё им интересно, кто с кем спит. А ты не знаешь, кто это мог быть? С нашего завода? — Спросил Данил Андреевич.

— Муж не видел, уже темно было. А кто записку подложил, не знаю. Соседи тоже не видели, а может, специально не сказали.

— Звони мужу, пусть собирает детей, маму, вещи и перевозит сюда, я проконтролирую, чтобы их пропустили. Мы вообще сами уже подумывали об этом. На первом этаже есть свободный кабинет чертежников. Можете там поселиться. Обеды закажем на вас в столовой, если не хотите, у нас осталось много электрических плиток. Будете готовить у себя. — Директор нажал вызов на коммутаторе. — Алексей, к тебе сегодня или завтра подойдет Марина, моя секретарь, ты выдай ей электроплитку. Ага, спасибо. Вот, у завхоза заберешь.

— Спасибо вам, Данил Андреевич. Не знаю, как и благодарить. — Произнесла Марина искренне, без всякого заискивания.

— Да не за что. Сейчас все, кто остались на заводе в такой же ситуации. Я думаю, что в ближайшие дни сюда переберутся все, иначе им станет небезопасно жить.

— Откуда в людях столько злобы? — Марина вытерла растекшуюся по щекам тушь.

— В мире случилась неопределенность, а убежище — это гарантия. А у них нет такой гарантии, люди боятся и завидуют. А когда на кону жизнь, и она под вопросом, невольно развивается черная зависть, появляются мысли, почему он, а не я, где справедливость, а дальше желание сделать так, чтобы везунчику стало как тебе или еще хуже.

— А война правда начнется? — Дрожащим голосом поинтересовалась Марина.

Данил Андреевич вздохнул.

— А кто его знает.

— Я вчера так испугалась, что подумала, да хоть бы вы все сгорели в ядерном огне. — Призналась секретарша.

— Все не надо, пусть хорошие останутся. — Данил Андреевич улыбнулся. — Ну, звони мужу, пусть готовит переезд, а я пока пойду разгребать Авгиевы конюшни.

— Я сейчас вам помогу, Данил Андреевич, через пять минут.

— Жду. — Директор вернулся в свой кабинет.

Достал список всех бригад и начал распределять их по рабочим местам. Звонил начальникам, доводил информацию, спорил, когда они хотели начать работы раньше остальных. Затем обзвонил всех своих инженеров, узнал, как продвигаются дела. Потом подсоединилась к работе Марина и стало намного легче. К обеду солнце перешло в окна кабинета и стало припекать. Данил Андреевич снял пиджак и пошел открыть окно для проветривания.

Распахнул и вдохнул приятный аромат весны. Сентиментальность момента испортил неожиданный звук