Выше снега только горы - Сергей Анатольевич Панченко

— Ты опять? — Спросил он в приоткрытое окно. — Чего тебе, Михаил?

Водитель подошел к водительской стороне. Вид у него, пока директор его не видел, сделался какой-то неухоженный, заброшенный.

— Данил Андреевич на пару слов. В ваших интересах. — Умоляющим тоном попросил Михаил.

Директор засомневался, предположив, что бывший работник снова задумал какую-нибудь гадость. Вынул из кармана ПМ, переданный ему после того похищения, и показал в окно.

— Да нет, я ничего плохого для вас не сделаю. Есть информация одна, думаю, она вам будет интересна.

— А обмен на что? — Данил Андреевич сразу понял, что тот будет просить принять его в убежище. — В убежище свободных мест не прибавилось.

— Давайте поговорим, а там сами решите.

— Ладно, садись, но без фокусов.

— Конечно, какие фокусы. — Михаил сел на переднее пассажирское сиденье.

— Ну, теперь я тебя вожу. — Пошутил Данила Андреевич. — Чего у тебя?

— Короче, всё происходит, как вы и говорили. Стали мы думать, где сделать себе убежище и на этапе, кому какое занять, между нами наступил раскол. Вначале просто орали друг на друга, потом за арматуру схватились, за ножи. В итоге два трупа, и куча покалеченных.

— Я что-то ничего не слышал в новостях.

— Да потому что их всех в больничке и приняли. Сейчас там менты на дверях караулят. Выяснили причину конфликта и сразу изолировали, за остальными сейчас следят. Понимаете, теперь им вообще нихрена никакое убежище не светит. Сидят, из дома показаться бояться.

— Мне это было ясно с самого начала.

— А я-то думал, как справедливо.

— Справедливость в таких обстоятельствах соответствует количеству мест в убежище. Внутри него можно говорить о справедливости, снаружи будут действовать совсем другие правила.

Михаил вздохнул.

— В общем, Данил Андреевич, я хочу рассказать вам об одной серьезной вещи, но за нее кое-что попросить. Хочу, чтобы вы обещали мне содействие. — Водитель разволновался.

Видно, что для него просьба являлась последним шансом, и он очень серьезно относился к ней.

— Обещать-то я могу, не зная, что ты предложишь, это будет гаданием. Говори, а я решу. В любом случае, что-нибудь для тебя сделаю. — Пообещал директор.

— Короче, помните нашего инженера Соболькова?

— Да, конечно, головастый мужик.

— Он оказался умнее остальных. По-тихому спелся с шахтерами, сформировал банду и уже начал собирать горнопроходческое оборудование неподалеку от машзавода. Они хотят, как только все случится, начать бурить в его направлении. Сделать проход, зайти с оружием, всех перестрелять или выгнать, а самим остаться жить. Они со дня на день хотят похитить одного из наших, работающих в убежище, чтобы он раскрыл конфигурацию помещений и всё рассчитать, чтобы выйти в какое-нибудь нежилое помещение. Так что убежище может оказаться совсем не безопасным. — Михаил замолчал, ожидая реакцию на свое признание.

— Блин, спасибо, Миш, это очень ценная информация. Спасибо. На что ты рассчитываешь?

— Мы. Я тут тоже сколотил несколько семей, но мы не банда и никаких агрессивных настроений у нас нет. Я вообще сторонюсь сейчас работников завода, особенно тех, кто в курсе, потому что они самые обиженные. Помните у нас были цеха еще лет двадцать назад, расположенные вдоль улицы Просвещения. Их потом закрыли из-за трещин в стенах и законсервировали?

— Конечно, я тогда работал простым инженером в одном из них.

— Не могли бы вы отдать их нам. Мы бы навели там порядок, проводку починили, завезли бы мебель, оборудование.

Данил Андреевич задумался.

— А почему именно они?

— У вас вооруженное прикрытие есть. В них не сунутся в случае чего, даже не подумают. Мы решили, что любые подвалы будут вскрываться мародерами и спрятаться нигде не получится. Шансов остаться с продуктами практически никаких или вообще живыми. Никто не знает сейчас, станем мы сами продуктами в скором времени или нет. А в тех цехах все есть: туалеты, душевые, электричество, вытяжки. Конечно, это все перестанет работать, как только накроется центральное электро и водоснабжение, канализация, но мы бы хотели попросить у вас пару дизельных генераторов, солярки тонн пять и емкости под воду. Насосы у нас есть и пробурить скважину есть чем.

— Ого, а как я это смогу? — Данил Андреевич удивленно усмехнулся. — Можно попробовать оформить вас как бригаду подрядчиков. Хорошо, я подумаю. Но у меня тоже будет условие.

— Какое?

— Вы возьмете к себе моего секретаря Марину с семьей.

— Хорошо. — Михаил удивился, что за это просят такую маленькую цену. — У нас нет жестких квот. Когда вы мне сообщите о принятом решении?

— На днях. Надо будет уладить формальности и сделать вас бригадой. А ты мне не мог бы дать наводку, где те самые шахтеры Соболькова собирают оборудование?

— Колледж при политехе. Там у них склады какие-то имеются. — Ответил Михаил.

— Спасибо. Тебя где высадить? У завода?

— Нет, на остановке сбросьте. Вот здесь. — Михаил указал на ближайшую попутную автобусную остановку.

Данил Андреевич высадил его и поехал на работу. Идея с заброшенными цехами ему понравилась. Во-первых, она очищала ему душу. Он тяготился тем, что чувствовал себя предательски по отношению к коллективу. Так была возможность помочь хоть кому-нибудь. И конечно же он порадовался, что сможет позаботиться о Марине. Ее судьба волновала его сильнее остальных. Во-вторых, в случае возникновения каких-либо опасных ситуаций внутри основного убежища, был шанс сбежать оттуда к Михаилу. Данил Андреевич решил сохранить существование второго небольшого убежища втайне ото всех.

Он подъехал к пропускному пункту и оставил машину на пустой парковке. Никак не мог привыкнуть, что на завод больше не идут толпы народа по утрам. Посмотрел в небо на бледно отсвечивающую Марену и зашел внутрь. Здесь сидел один охранник из числа нанятых Вениамином людей. Судя по его размерам и суровой внешности, он занимался охраной профессионально и мог в одиночку положить взвод солдат врукопашную.

— Здрасьте. — Поздоровался он.

— Доброго утра. Как обстановка? — Дежурно поинтересовался Данил Андреевич.

— Тихо.

— Это радует. — Директор вышел на территорию завода.

По ней сновали электрокары, развозившие стройматериалы, грузовики, рабочие. Стоял шум разрезаемого металла, сверкали