Зона Златовласки. Любовь не по уставу - Асоль Ари

панель. Адмирал Тар-Эн всё так же стоял там, заложив руки за спину: безупречный, застегнутый на все пуговицы, холодный и совершенно невозможный. И хуже всего в этой первой победной ситуации было вовсе не то, что он меня явно недолюбливал и мысленно сравнивал с идеалом из своего прошлого. Хуже всего было то, что мне отчаянно, до непонятной внутренней дрожи хотелось заставить его посмотреть на меня еще раз. И увидеть в моих скучных, выверенных отчетах не просто «корректные выводы» для флота, а нечто гораздо, гораздо большее.

Упрямый, иррациональный интерес к мужчине-командиру, который считает саму твою живость дефектом программы — это самый надежный, проверенный способ угробить свою военную карьеру на старте. И кажется, я уже с размахом начала это делать. Причем с огромным, пугающим удовольствием.

А может, мне просто нужно было, чтобы он узнал, что я не Локос. Я — Аметист. И я заставлю его это запомнить. Вы можете предложить какую-то тему, которую я могла бы развить, или задать мне вопрос.

На следующее утро я проснулась за две минуты до пронзительного сигнала подъёма.

Не потому, что мой земной организм вдруг чудесным образом перестроился под безжалостный военный хронометраж. Просто полночи я пролежала, уставившись в серый металлический потолок своей крошечной каюты, и слушала мерный, успокаивающий гул систем жизнеобеспечения. Мне казалось, что если я усну слишком крепко, адмирал Тар-Эн материализуется прямо из воздуха, чтобы сухим, не терпящим возражений голосом сообщить, что ритм моего дыхания во сне нарушает акустический баланс палубы.

Сигнал взвыл ровно в шесть. Я подскочила, едва не запутавшись в жестком казенном одеяле. Ладони сразу стали влажными. Новенькая форма аналитического корпуса, которая еще вчера в зеркале смотрелась почти героически, сегодня казалась чужой, колючей шкурой. Воротничок-стойка безжалостно давил на горло, а серебристые канты ловили свет так часто, словно кричали: «Посмотрите на неё, она самозванка!».

Я собрала свои волосы в максимально тугой узел, игнорируя протестующую боль у корней. Никакой косметики. Никаких вольностей. Делать вид, что я не нахожусь на грани нервного истощения, перед терианцем, который способен почуять мой адреналин через три переборки, было бесполезно.

В аналитический сектор я вошла в шесть пятнадцать, сжимая в руке кружку с чем-то, что местный пищевой синтезатор называл чаем.

— Ветрова, — негромкий голос Данверса заставил меня вздрогнуть так, что пара капель горячей жидкости выплеснулась мне на запястье. — Адмирал вызывает вас в рубку.

— Меня? — я почувствовала, как остатки моего легкого завтрака решили, что им тоже не место в моем желудке.

— Прямо сейчас? Но моя смена только началась. Я что-то нарушила? Мой вчерашний отчет был сдан минута в минуту...

— Не ищите человеческую логику там, где работает воля Каэра Тар-Эна, — старпом посмотрел на меня с мимолётным братским сочувствием. — Он ждёт у тактического стола. И мой вам совет, Ами: отвечайте только на поставленные вопросы. Не пытайтесь заполнить паузы своей... Творческой энергией.

Путь до капитанского мостика казался дорогой на эшафот. Когда тяжелые бронированные створки с тихим шипением разъехались в стороны, я едва не зажмурилась от яркого света.

Рубка «Гелиоса-9» была огромной, двухуровневой, залитой приглушённым синеватым сиянием голограмм и пропитанной плотным, почти осязаемым рабочим напряжением. В самом центре, у главной проекционной платформы, возвышался Тар-Эн. Его спина, обтянутая темным мундиром, казалась вырезанной из камня — безупречная, холодная и абсолютно неподвижная.

— Младший аналитик Ветрова... По вашему приказанию... — я запнулась на полуслове, потому что он даже не пошевелился.

Прошла долгая, мучительная минута. Тишина на мостике стала такой звенящей, что я отчетливо слышала собственное сбивчивое дыхание. Офицеры за навигационными и тактическими консолями работали молча, не поднимая голов, словно меня здесь вообще не было. Я чувствовала себя лишней деталью в этом идеальном военном механизме. Глупой, неуклюжей шестеренкой.

— Вы позволили себе задержку в сорок две секунды к выделенным пяти минутам на явку с момента вызова, Ветрова, — произнёс он, наконец поворачиваясь. Его глаза — узкие, пронзительно-светлые, с вертикальными звериными зрачками — казалось, препарировали меня заживо.

— Простите, сэр, я находилась в дальнем конце аналитического сектора и...

— Оправдания — это информационный мусор, который мешает работе, — оборвал он ледяным тоном, и я буквально физически почувствовала, как поникли мои плечи. — Подойдите к терминалу. Перед вами предварительное сканирование системы Бар-Таг. Дайте мне первичный анализ биосферы третьей планеты. Быстро. И постарайтесь обойтись без поэтических метафор, которыми вы так щедро снабдили своё личное дело.

Я подошла, едва не споткнувшись о край приподнятой тактической платформы. Руки дрожали так сильно, что я трижды промахнулась мимо сенсорного ключа авторизации, пытаясь вывести данные на свой планшет. Тар-Эн стоял слишком близко. Я чувствовала исходящий от него холод, смешанный с каким-то странным, будоражащим запахом морозной хвои и озона.

— Здесь... Аномальный спектральный сдвиг в зелёной зоне, — пробормотала я, уставившись в мешанину цифр, которые прыгали перед глазами. — Скорее всего, это плотная растительность с высоким коэффициентом поглощения излучения...

— «Скорее всего»? — его голос хлестнул по моим натянутым нервам. — Я вызвал сюда аналитика флагмана или гадалку с окраинной станции? Ветрова, если вы не способны интерпретировать элементарные данные под минимальным давлением, возможно, вам стоит вернуться в тепличную библиотеку Академии. Там тише. И никто не ждёт от вас решений, от которых зависят жизни моего разведотряда.

Я закусила губу до металлического привкуса крови, чувствуя, как растерянность мгновенно сменяется жгучей, упрямой злостью. Страх куда-то испарился, оставив только желание защитить свою компетенцию.

— Я анализирую сырые данные с помехами в реальном времени, сэр! — мой голос сорвался, но я заставила себя выпрямиться, вскинуть подбородок и посмотреть прямо в эти невозможные глаза. — Атмосфера азотно-кислородная, но с примесями тяжелых галогенов, указывающими на активный метаболизм споровых форм. Южный материк — это не просто лес, это сплошной биом-агрессор. Если высаживаться там без предварительной химической зачистки периметра, мы потеряем людей через два часа. Это не «скорее всего», это математически точный прогноз на основе текущей плотности органики!

Тар-Эн медленно, плавно наклонился над панелью, сокращая расстояние между нами до непозволительного минимума. Я видела, как сузились его зрачки — терианский признак предельной, хищной концентрации.

— И вы предлагаете бросить ресурсы на северное полушарие, которое геологически мертво? — его тон был полон ядовитого, обжигающего скепсиса.

— Я предлагаю не лезть в пасть к хищнику, пока мы не узнаем, чем именно он питается и как переваривает броню! — выпалила я.

И тут же похолодела. На мостике на мгновение замерла даже вентиляция. Я осознала, что только что прикрикнула на адмирала флота, стоя в десяти сантиметрах от его