Зона Златовласки. Любовь не по уставу - Асоль Ари

— Дойдет-дойдет, даже не сомневайся, — уверенно вставила невысокая, потрясающе изящная женщина.

Она принадлежала к расе иллирианцев — уникальной цивилизации эмпатов, чья нервная система была напрямую связана с пигментацией. Ее невероятная кожа, покрытая микроскопическими, гладкими чешуйками, переливалась, словно дорогой жемчуг или бензиновая пленка на свету, мгновенно реагируя на малейшие колебания эмоционального фона вокруг. Она подошла вплотную, совершенно бесцеремонно, с любопытством разглядывая мой идентификационный значок и нашивки Академии.

— Я Лиори, старший координатор аналитического блока и главный специалист по ксеносоциологии, — представилась она. — Главное правило выживания здесь: не пей местный черный кофе из старого автомата в углу. В первый день он убивает вкусовые рецепторы, во второй — остатки воли к жизни. И да, я уже знаю твой средний балл по ксеногеологии из досье. Впечатляет. Но Тар-Эну абсолютно плевать на академические баллы. Он ищет изъяны.

— Он уже нашел их достаточно, — буркнула я, с раздражением вспоминая унизительную придирку в рубке про две минуты, сколько-то там секунд опоздания и «лирические отступления». — Кажется, я для него с первых минут — ходячая катастрофа, нарушающая протокол.

— Не переживай, — Лиори ободряюще хлопнула меня по плечу, и её перламутровая кожа на мгновение вспыхнула теплым, успокаивающим ярко-розовым оттенком. — На этом корабле вообще нет ни одного существа, рядом с которым ты можешь почувствовать себя в полной безопасности. Но ты хотя бы очень симпатично краснеешь. Это здорово разнообразит наш скучный сине-серый рабочий интерьер.

— Не пугай нового аналитика раньше времени, Лиори, ей еще первые отчеты писать, — бросил с соседней навигационной станции высокий мужчина.

Он был выходцем с кибер-колоний Синдиката — техногенных миров, где человеческая плоть давно и весьма успешно сращивалась с передовыми технологиями. Его тёмная, почти шоколадная кожа резко контрастировала с вживленными в виски и скулы серебристыми нейро-имплантами. Искусственные, многослойные линзы в его глазах тихо, на грани слышимости, жужжали при каждой микро-фокусировке на сложных многомерных картах звездных систем.

— Эш Тарв, ведущий навигатор, — представился он, кивнув мне.

— Эш переводит нам адмирала с языка изощренных угроз на язык рабочий, — доверительно сообщил Данверс.

— Иногда наоборот, — совершенно невозмутимо отозвался киборг-навигатор, даже не отрывая светящегося взгляда от вращающейся голографической проекции.

Я снова почувствовала себя неловко, но на этот раз в этой неловкости было что-то странно согревающее. Все эти люди — или не совсем люди — казались такими невероятно сыгранными, такими уверенными в себе и друг в друге. Настоящая, проверенная боями стая. А я стояла здесь, в новой, жесткой и колючей форме, которая всё еще пахла интендантским складом, и с ужасом понимала: адмирал прав в одном. Мне придется очень долго, кровью, потом и бессонными ночами доказывать, что я не просто «умные глаза», которые со звоном разобьются о первый же холодный приказ.

— Ладно, — Данверс хлопнул в ладоши, решительно прерывая поток приветствий. Глаза старпома стали по-военному серьезными и собранными. — Ами, твоя станция — седьмая. Начинай загрузку сырых отчетов по системе Иара-Ро. Адмирал ждет их сводку через сорок минут. И поверь мне на слово, он проверит каждую твою запятую под электронным микроскопом.

Я коротко кивнула и побрела к своему рабочему месту, физически, лопатками чувствуя, как пристальные взгляды коллег провожают меня. «Выдержит или сломается?» — читалось в их тяжелом, оценивающем молчании. И честно говоря, в тот момент я и сама не знала точного ответа.

Но не успела я опустить сумку на пол, как над всем сектором раздался знакомый, идеально ровный, лишенный всяких интонаций голос, от которого у меня по позвоночнику мгновенно пробежал рой ледяных мурашек:

— Если лирическая вводная часть и обмен любезностями окончены, предлагаю перейти к работе.

Я резко обернулась, от неожиданности едва не задев плечом проходящего мимо техника с дата-панелью. Каэр Тар-Эн стоял у центральной консоли. Весь сектор как-то незаметно, без единой команды, но пугающе быстро привел себя в идеальный порядок. Никто не суетился, не бегал, но спины мгновенно выпрямились, а шутки бесследно растворились в монотонном гуле вычислительных машин. Харизма этого терианца работала как невидимый, но осязаемый тяжелый пресс: пространство вокруг него мгновенно структурировалось, безжалостно вытесняя любой, даже самый невинный намек на расслабленность. Ненавижу, когда кто-то умеет подавлять чужую волю, просто существуя в одной с тобой комнате.

— Младший аналитик Ветрова, — произнёс он, даже не глядя в мою сторону, листая голограммы точными движениями длинных пальцев, словно я была не более чем неудачной, раздражающей деталью интерьера. — К станции семь.

Станция семь оказалась боковой консолью. Достаточно близко к общему стратегическому полю, чтобы я видела всё происходящее в секторе, и достаточно в стороне, чтобы я ежесекундно, каждой клеткой помнила: я здесь новенькая, я на птичьих правах, на самой периферии его внимания. Раздражающе продумано.

— Ваш первый тест, — адмирал наконец медленно повернул голову и удостоил меня коротким, пронизывающим насквозь сканирующим взглядом своих светлых глаз с вертикальными зрачками. — Архив сектора Ремус-12. Семь планет, одна в предполагаемой зоне обитаемости. За один час вы даете мне исчерпывающий сравнительный вывод по биосфере и просчитываете все тактические риски высадки. Без доступа к предварительному заключению Локос.

При упоминании этого имени в гудящем секторе стало мертвенно, неестественно тихо. Локос. Моя предшественница. Золотой, недосягаемый стандарт, об который, судя по всему, адмирал Тар-Эн собирался показательно, с особым цинизмом разбить меня в первый же час моей службы на флагмане. Я прекрасно знала, на чье место пришла — на место ушедшей живой легенды, оставившей после себя болезненный, зияющий вакуум абсолютной безупречности.

— Принято, сэр, — выдавила я, сглатывая и чувствуя, как пересохший язык намертво прилипает к нёбу.

— Время пошло.

Он равнодушно, словно вычеркнув меня из реальности, отвернулся к Данверсу, а я рухнула на жесткий рабочий стул, чудом не промахнувшись мимо сиденья. Ладони мгновенно, предательски вспотели, непослушные пальцы заплетались в сенсорных клавишах терминала. Первый массивный зашифрованный файл открылся только со второй попытки.

«Спокойно, Ами, — жестко, безжалостно приказала я сама себе, заставляя сделать глубокий вдох и абстрагироваться от его подавляющего присутствия. — Цифры не кусаются. Геохимия планет не умеет унижать. В отличие от него».

Данные системы Ремус-12 начали стремительно разворачиваться передо мной сложными цветными спектрами. Модели токсичности атмосферы, температурные графики, плотность глубинных пород, векторы магнитных бурь... Это был мой язык. Моя стихия. Единственный мир, где я не чувствовала себя неуклюжей, вечно оправдывающейся девчонкой с Земли. Я с головой, как в спасительный омут, погрузилась в графики, отгородившись от всего сектора