Зона Златовласки. Любовь не по уставу - Асоль Ари

Слезы брызнули из глаз. Я попыталась судорожно вдохнуть, но спазм намертво перекрыл горло. Я замахала руками, задыхаясь.

— Осторожнее, — сухо и без малейшей паники сказал Каэр.

Он не стал звать медиков. Он даже не изменился в лице. Он просто плавно протянул руку через стол и подвинул ко мне свой личный стакан с чистой, ледяной водой.

— Пейте, Ветрова. Или вы собираетесь героически погибнуть прямо в столовой, лишив меня единственного аналитика на корабле? Замену вам пришлют не скоро.

За столом стало так тихо, что можно было услышать, как Лиори перестала дышать. Я дрожащей рукой вцепилась в его стакан и сделала несколько жадных глотков. Ледяная вода потушила пожар в горле.

— Благодарю сэр… — прохрипела я, утирая слезы тыльной стороной ладони.

Он протянул руку, чтобы забрать стакан обратно. Его длинные пальцы легли поверх моих, сжимающих стекло. Снова этот короткий, обжигающий контакт. Просто прохладная кожа, но мой пульс взлетел так, будто я только что пробежала марафон в скафандре.

Каэр смотрел на меня. На миг в его глазах появилось то самое странное, хищное, почти собственническое выражение, которое совершенно не вязалось с его амплуа ледяного ублюдка.

— Для начала, Аметист, — произнес он так тихо, что слышала только я, и от моего имени, сказанного этим голосом, по спине пробежала дрожь, — вам стоит перестать пытаться убить себя на каждом квадратном метре моего корабля. Нам скоро высаживаться. И вы мне нужны живой.

Утро третьего дня на «Гелиосе-9» началось настолько мирно, что это само по себе уже казалось подозрительным.

Я успела вовремя проснуться, выпить относительно безопасный кофе, разобрать массивы данных по трём перспективным системам, ни разу не споткнуться о пороги переборок и даже не встретиться с адмиралом Тар-Эном до восьми ноль-ноль. Казалось, проблемы взяли выходной и у злодейки судьбы пока не было формального повода праздновать мое очередное падение.

В восемь двенадцать она этот повод нашла.

— Ветрова, — раздался низкий, вибрирующий голос прямо у меня над левым плечом.

Я не подпрыгнула. То есть внутренне моя нервная система выполнила сложнокоординационный акробатический трюк, но внешне я сохранила такое ледяное спокойствие, будто меня вовсе не застиг врасплох главный источник моих профессиональных неврозов.

— Да, сэр? — я плавно развернулась вместе с креслом.

— Отчёт по системе Эридана-4.

— Готов, адмирал.

Я вывела документ на центральный голографический экран своей станции.

— Предварительная оценка биосферы, расчет химических рисков, сравнительный анализ флоры и перспективы длительного наземного мониторинга, сэр. Всё сведено, проверено и отформатировано.

Каэр оперся руками о край моего стола, нависнув над панелью. Я снова оказалась в зоне поражения его аурой. Запах озона и морозной хвои окутал все вокруг. Он просмотрел первые строки. Потом вторую страницу. Потом третью. Его светлые глаза с вертикальными зрачками быстро скользили по строчкам, а на безупречном лице постепенно проступало выражение легкой усталости.

Я сидела рядом, стараясь дышать через раз, и ощущала себя не действующим офицером флота, а курсовой работой в человеческом обличье, которую сейчас забракует строгая комиссия.

— Слишком подробно, — сказал он наконец, выпрямляясь.

Я моргнула.

— Простите?

— Вы пишете так, Ветрова, будто пытаетесь оправдать свое существование перед академическим советом на Земле, а не даете оперативную сводку боевому командующему составу. Мне нужны решения. Точные. Выверенные. Готовые к исполнению. А не увлекательная экскурсия по вашему мыслительному процессу.

Ах, вот в чём дело. Ну конечно. Где-то на заднем плане моей психики всё ещё жила напуганная девочка-отличница, воспитанная в святой уверенности: чем больше графиков ты прикрепишь и чем подробнее распишешь каждый чих инфузории, тем выше шанс, что взрослые страшные начальники оценят твое старание и не уволят на месте.

К сожалению, взрослые страшные начальники в космофлоте, и в особенности терианцы, предпочитали лаконичность.

Я подавила желание защитить свой текст. Это бы ни к чему хорошему не привело, только нервы себе испортила.

— Я переработаю стиль подачи, сэр. Оставлю только сухой остаток.

— Переработаете всё, — отрезал он.

Вот прямо всё? Какой щедрый, всеобъемлющий подход к критике.

— Да, сэр.

Он уже развернулся, чтобы уйти, когда за моей спиной раздался мелодичный голос Лиори, заглянувшей в мой отчет:

— Сиана делала совсем иначе.

Сказала она это не со зла. Даже не ехидно. Скорее по инерции, как люди иногда вслух произносят очевидные вещи, совершенно не задумываясь, что для кого-то они могут прозвучать, как контрольный выстрел в голову.

В аналитическом секторе мгновенно стало мертвенно тихо. Данверс за соседним столом замер с поднятой рукой. Эш перестал дышать. Я медленно, как ржавый дроид, повернула голову к Лиори. Та тут же поняла, что сморозила, и округлила свои переливающиеся глаза.

— Я не… Это не в смысле, что у тебя плохой отчет, Ами! — зашептала она, отчаянно жестикулируя. — Просто иначе. Локос обычно сдавала данные в двух версиях: краткую, в три строки, для мостика и командования, и полную, со всеми графиками, для базы научного архива.

Тар-Эн остановился. Он не обернулся ко мне, но его голос прозвучал как удар хлыста, разрезавший тишину:

— Полезная практика.

И ушёл. Вот так просто. Оставил меня сидеть посреди огромного сектора с именем идеальной предшественницы, повисшим в воздухе, и стойким ощущением, будто меня только что аккуратно, без лишней грубости, сравнили с профессиональным призраком — и не в мою пользу.

— Ну замечательно, — пробормотала я, с размаху садясь обратно в кресло и стирая свою «экскурсию по разуму» с главного экрана. — Теперь у меня официально есть не только невыносимый начальник, но и святая покровительница сектора, на фоне которой я буду особенно выигрышно смотреться как неудачный, болтливый черновик. Осталось только выяснить, выдадут ли мне к этой роли парадную рамку с надписью: «Старается, но не Локос».

— Ами, — осторожно сказала Лиори, подходя ближе. — Я правда не хотела тебя задеть. Извини.

— Верю, — искренне вздохнула я, потирая виски. — Именно поэтому обидно еще сильнее. Когда люди хотят ужалить специально, это хотя бы можно списать на их скверный характер. А против фактов не пойдешь.

Данверс, проходивший мимо, остановился около моей станции и негромко постучал костяшками пальцев по краю стола.

— Ветрова. Выкиньте из головы драму. Вас сюда взяли не как копию Локос. Вас взяли потому, что вы сильный специалист.

— Тогда почему я постоянно ощущаю себя межзвёздной версией дешевого пластыря на чужой старой ране? — я скрестила руки на груди. — И ладно бы