Материя. Том 1 - Константин Сергеевич Соловьев
– Сперва у него остановились все часы в доме, – Макензи понизил голос и склонился над столом, едва не угодив бородой в пивную кружку. – Потом сбежал кот. Это все, конечно, были знаки, только он не обращал на них внимания. Загодя купил себе билет первого класса в Мельбурн. Потом у него совершенно пропал сон. Соседи говорили, каждую ночь видели его, бесцельно бродящего по дому со свечой в руках. Он сделался бледен и беспокоен, вздрагивал от каждого шороха. Где бы он ни находился, ему все мерещился звон цепей… До тех пор, пока однажды он… попросту не исчез. Растворился в воздухе. Пропал. Фьють!
– Сел на корабль и сбежал, – Скар Торвальдсон пожал могучими плечами, – сейчас уже, поди, играет в баккару где-то в Мельбурне.
– Нет, – Макензи улыбнулся, что обычно редко с ним бывало весьма редко, – корабль ушел без него, это я знаю наверняка. Его вообще больше никто не видел на острове.
– Тоже не самая странная история. Если хотите знать, каждый год в Новом Бангоре пропадает не меньше дюжины человек. И это не считая тех, что случайно заходят в Скрэпси. Тех, кто пропадает в Скрэпси, уже сам Святой Петр не сыщет…
– Да, возможно, он просто пропал, – с неожиданной легкостью согласился Макензи, – утонул, бросившись с причала в Клифе. Сиганул под демонический поезд. Вознесся святым духом в воздух… Только вот что. Через полгода новые жильцы наводили порядок в брошенном им доме. И, как вы думаете, что они нашли в цветочной вазе в гостиной?
– Ну?
– Ногти, – с удовольствием произнес Макензи, – двадцать цельных человеческих ногтей, все чистенькие, как фисташки, подрезанные и без капли крови. Прямо как у баронета. Тот тоже холил свои ногти, прямо страсть как их любил.
Саливан нахмурился.
– Ну и что это, черт возьми, должно обозначать?
Хозяин «Глупой Утки» не удержался от торжествующей усмешки.
– Сами и думайте! А еще советую вам на будущее не злословить по отношению к Девятерым, да и об их пастве отзываться попочтительнее. Не обязательно быть кроссарианцем, вот что, но иметь необходимое уважение нужно, будь ты хоть баронет, хоть садовник, хоть сам архиепископ! Вот как я считаю.
Лэйд внезапно ощутил укол, острый, будто в пиве у него оказалась рыбья кость.
Садовник!
Эта мысль была похожа на трепещущего мокрого морского угря, которого ты хватаешь на рыбалке голыми руками, если рядом нет садка. Неожиданная, тревожная мысль.
Он вдруг как наяву увидел грузную мужскую фигуру, лежащую в прихожей Мэнфорд-хауса в свете полицейского фонаря. Раны на ней отличались от тех аккуратных ран, что были нанесены швейными иглами и бритвенными лезвиями в руках маленьких садистов: это были укусы. Беспорядочные и жуткие, вроде тех, что оставляет остервеневший хищник, пирующий в свое удовольствие. Эти следы никак не могли оставить брауни. У тех зубки как у мышей, а из тела несчастного кто-то вырвал целые куски мяса. Там потрудилось дикое животное или…
Лэйд сжал кружку в пальцах, чтоб не выказать охватившего его напряжения. Искать тело, конечно же, поздно. Его уже успели забрать крысы из Канцелярии, как забрали все прочие тела, сваленные беспорядочными грудами в раскладных сетчатых ящиках. А то, что оказалось в мертвенной холодной тени Канцелярии, уже никогда не увидит солнечный свет.
Он вдруг с безжалостной отчетливостью вспомнил и прочие признаки, мозолившие ему глаз, как только он переступил порог Мэнфорд-хауса. Тогда он предпочел не обращать на них внимания, готовясь к очередной схватке с Ним, к очередному раунду бесконечной и страшной игры с хозяином острова, не оценил, пропустил мимо себя…
Кто-то смазал воском дверные замки, чтоб те не скрипели. Служанки никогда не пользуются воском, со временем он засыхает и отваливается, пачкая все вокруг. С другой стороны, воск – излюбленное оружие ночных взломщиков, хорошо известное Саливану.
Кто-то потушил газовые фонари той ночью перед домом. Тогда это тоже показалось ему незначительным – он еще не знал, с кем ему предстоит столкнуться внутри. Маленькие брауни, без сомнения, были очень проворны и изобретательны, но едва ли кто-то из них мог покинуть родной дом, не говоря уже о том, чтобы взобраться на фонарный столб. Это для них чересчур.
Они действовали не одни.
Вот что ему нужно было понять сразу же, вместо того чтобы перебирать бесполезные амулеты. У маленьких ублюдков был сообщник. Который, с одной стороны, был достаточно опытен и хладнокровен, чтобы подготовить всю операцию, с другой… Лэйд заколебался. С другой – действовал как безумный дикий зверь.
Фаршированный сом! Ему захотелось изо всех сил треснуть пивной кружкой по столу.
«Ты становишься стар, Лэйд Лайвстоун, – с неудовольствием подумал он. – Как те тигры из лондонского зоопарка, которыми ты любовался в детстве. Со стороны они походят на грозных хищников, раскрашенных зловещими полосами, истая гроза джунглей, даже смотреть жутко. Но стоит побороть страх и приблизиться к клетке – становится очевидно, что они уже не представляют опасности. Потертые, покрытые свалявшейся шерстью, с затупившимися когтями, много лет не рвавшими добычи, они лениво дремлют на солнышке, пока в один прекрасный день не издыхают, отправляясь туда, куда отправляют мертвых лошадей, чтоб сделать из них клей, мыло и костную муку…
Такая участь ждет и тебя, Чабб, если ты позволишь Ему поймать себя на невнимательности».
– Ах ты ж дьявол! – возглас Макензи заставил его вздрогнуть.
– Что такое? Автоматон опять буянит?
– Уж лучше бы автоматон! Полюбуйтесь, джентльмены, кто держит сюда путь! Провалиться мне на этом самом месте и лететь до родной Шотландии вверх тормашками, если это не Капитан собственной персоной, желающий пришвартоваться к «Глупой Утке»! Вот уж точно говорят: если день не задался с самого начала – не жди заката…
– Сегодня он вроде смирный, – осторожно заметил Саливан, все же рефлекторно положив руку на оголовье дубинки. – По крайней мере, проблем из-за него в Хукахука обычно нет.
Макензи скривился.
– Смирный он или нет, он китобой! Знаете, что это значит?
– От него чертовски разит ворванью? – предположил констебль, все еще немного раздосадованный из-за истории Олли. – И лучше не сидеть с ним на одной скамье, чтоб не уколоться ненароком.
– Это значит, я лишусь половины своих клиентов за неделю! – вспылил Макензи. – Полюбуйтесь, все на улице уже шевелят носами, будто посреди Хейвуд-стрит опрокинулся фургон с живодерни, полный несвежей конины!
– Думаю, он просто выпьет кружку пива и пойдет своей дорогой. Но если вы хотите…
Саливан начал