Материя. Том 2 - Константин Сергеевич Соловьев
Материя. Том 2 - Константин Сергеевич Соловьев краткое содержание
Лэйд Лайвстоун – владелец бакалейной лавки на острове Новый Бангор. Днем он отвешивает рис, чай и корицу, а вечерами пьет пиво с приятелями, жалуясь на капризных автоматонов и хлопотную жизнь на пороге двадцатого века.
Новый Бангор – не просто британская колония в Полинезии, это только декорация. Остров затерян во времени и пространстве, он – игрушка безумного божества, известного как Левиафан. Здесь бродят создания из полинезийских мифов, средневековых легенд и страшных кошмаров, а законы логики бессильны. Нормальный человек не протянет тут и года, как лишится рассудка, но Лэйд живет тут уже двадцать пять лет.
Закончив торговлю, он запирает лавку и… достает револьвер и причудливые амулеты. Он узник Нового Бангора, но не жертва, а воин: четверть века ведёт безнадежную войну с островом и его безжалостным хозяином. И Лэйд точно знает – скоро он покинет Новый Бангор. Или умрет.
Материя. Том 2 - Константин Сергеевич Соловьев читать онлайн бесплатно
Константин Сергеевич Соловьёв
Бумажный тигр. Материя. Том 2
© Соловьев К. С., 2026
© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026
Часть 3
Тень облекается плотью
Когда армии сражаются, бывает, что одна или обе стороны обращаются в бегство, однако если это делается не из-за предательства, а из страха, то это считается не беззаконием, а позором.
Однажды в Страсбурге я встретил человека, который во время приготовления пастушеского пирога с бараниной на моих глазах отправил в казан половину драхмы майорана вместо указанного в рецепте орегано. На мое требование объясниться он смущенно пояснил, что как-то раз у него не было орегано, однако, вычитав где-то, что майоран ничуть не уступает ему ароматом, он решился на такую замену. Результат настолько его удовлетворил, что он продолжает делать это даже спустя много лет, с легкой душой используя майоран везде, где значится орегано.
Охваченный негодованием, я немедленно покинул его дом и еще долго размышлял о том, как жалко в наше время должен выглядеть лжец, солгавший не единожды, случайно, по воле обстоятельств, как это иногда бывает даже с добропорядочными христианами, но намеренно лгущий себе годами, целенаправленно опутывающий себя паутиной губительной лжи…
Глава 1
Когда Лэйд почувствовал это в первый раз?.. Позже он и сам не мог вспомнить. Странное ощущение поселилось с самого утра, и, хоть его нельзя было отнести к разряду неприятных или тревожных, оно подспудно досаждало, как мелкий камешек, угодивший в ботинок.
Утренний чай показался несладким, несмотря на тщательно отмеренные три ложечки сахара. Ваниль из поставленной вчера партии отдавала несвойственной горечью, хоть поставщик и клялся, что товар высшего сорта. Уличные кошки с самого утра передвигались каким-то особенным, ни на что не похожим аллюром.
Были и прочие странности, самого невинного рода, вроде чересчур светлой сажи в камине или облаков причудливой формы, странности, которые он упорно старался не замечать, пока не просыпал случайно на кухне маисовую крупу, сражаясь со слишком плотно завинченной крышкой. Зерна рассыпались по столу, но не в хаотическом беспорядке, похожем на звездное небо, как это обычно бывает, а в виде литер английского алфавита, которые, несмотря на некоторую небрежность в начертании, легко и естественно складывались в надпись: «Ее светлости герцогине препоручается».
– Хм-м-м, – пробормотал Лэйд, потирая подбородок. – Чертовски занятно.
Каждый лавочник в Новом Бангоре, будь он хоть респектабельным негоциантом из Редруфа, хоть мелким барышником, обстряпывающим свои грошовые сделки в Шипси, пусть немного, да суеверен – даже если считает себя самым трезвомыслящим человеком на свете. Иначе в торговом деле и нельзя. Даже самые отчаянные прагматики, верящие в исключительную силу цифр, обзаведясь собственной лавкой, быстро превращаются в закоренелых суеверных и мнительных мистиков.
Каждый уважающий себя лавочник в Миддлдэке имел в распоряжении, помимо несгораемого шкафа и дежурной улыбки для постоянных покупателей, целую уйму различных примет, на которые полагался больше, чем на прогнозы в субботнем номере «Серебряного Рупора». Так, дождь во вторник принято было считать добрым знаком, несущим оживление в торговле, сломанный зонт – виновником описок в бухгалтерских книгах, а ноющее правое колено – симптомом, предвещающим несомненную удачу в делах.
А если вещи в твоей лавке начинают вести себя так, как не предусмотрено их природой?..
Лэйд усмехнулся, убирая рассыпанную крупу обратно в склянку.
У его собственного ремесла тоже были приметы. Самые разнообразные и зачастую весьма зловещие. Он не записывал их в учетные книги – не хватало еще, чтобы Сэнди хватил удар, – но мысленно помнил множество из них, как всякий уважающий себя охотник помнит оттиски звериных и птичьих лап на земле. Однако эти…
Эти приметы не выглядели угрожающими. Более того – Лэйд поймал себя на том, что улыбается, – обещали нечто небезынтересное…
Чтобы проверить это наверняка, он предпринял еще несколько натурных опытов, пользуясь тем, что мисс Ассандра Прайс при помощи своего никелированного монстра легко сдерживает напор утренних посетителей. Некоторые из этих опытов могли бы показаться вполне невинными и больше напоминающими мальчишеское баловство, другие же могли бы серьезно обескуражить дюжину оксфордских профессоров с седыми бородами.
Сваренное вкрутую куриное яйцо, закрученное по часовой стрелке, останавливалось спустя три секунды – Лэйд засекал по хронометру, – а закрученное в обратном направлении крутилось бесконечно долго, причем на любой поверхности. Кунжутные семена, брошенные на стол, неизменно образовывали вензель Георга Пятого. Какао-порошок издавал отчетливый запах спаржи, а превосходный тростниковый сахар при горении испускал розовый дым.
Что ж, все понятно. Все складывалось. Знаки были ясны, как звезды июньской ночью. Как роспись сэра Александра Эверарда Хамбро на пятифунтовой банкноте.
– Забавно… – пробормотал Лэйд, невидящим взглядом уставившись в окно. – Что ж, возможно, это и кстати. Давненько тебя не было, старый бродяга… Мисс Прайс!
– Да, Чабб?
Сэнди выглядела рассеянной, но не потому, что ее утомили посетители, – основной поток беспокойных утренних гостей успел схлынуть, унося свою добычу, муку, пачули, тальк и турецкий изюм. Скорее потому, что его голос вырвал ее из очередной книги, которую она жадно поглощала, надежно укрыв на коленях под кассовым аппаратом.
Сегодня, кажется, это был «Капитан Фракасс», и Лэйд невольно ощутил вину за то, что ему пришлось вырвать Сэнди из недр замка герцога де Валломбрез, где отважный барон Сигоньяк в компании своих друзей-комедиантов вот-вот схватится насмерть с наемными герцогскими головорезами, – только лишь для того, чтобы вернуть в опостылевшую реальность.
Лэйд несколько раз прошелся по лавке, заложив руки за спину. Это была короткая прогулка длиной едва ли в дюжину шагов, не чета тем путешествиям, которые предпринимают бесстрашные джентльмены по Альпам, желая проверить свои силы, но обыкновенно она успокаивала его, как старого капитана успокаивает променад по крохотной капитанской каюте.
– Знаете, о чем я сегодня подумал, мисс Прайс?
– О гроссбухах? – Сэнди обладала даром быстро перемещаться между двумя мирами, вымышленным и реальным, но глаза еще несколько секунд беспомощно моргали. – Я помню, после мартовской ревизии у нас не сошлось восемь пенсов. Обещаю, я обязательно их найду, едва только…
– Нет, я подумал совершенно о другом. Кхм. Вы слышали, на Тасман-стрит месяц назад открылся «Одеон»?
Сэнди неуверенно кивнула. И конечно, тут же лишилась пары шпилек, сама того не заметив, – ее тяжелые пшеничные волосы бурно протестовали против любых причесок, которые ей вздумывалось устроить у себя на голове, при всякой возможности пытаясь вернуться в естественную, определенную природой форму.
– Кажется, слышала. А что?
– Говорят, превосходный синематограф, – небрежно обронил Лэйд, – по европейскому образцу, просторный зал, мягкие кресла и даже, вообразите себе, кондиционированный воздух! Говорят, на этой неделе там крутят «Рипа ван