Друид. Зимние травы - Виктор Молотов

Я опустился, слепил снежок и бросил его на поляну. До середины он не долетел: из земли с сухим треском вышли колья, штук пять, в рост человека, и на один из них снежок насадился и рассыпался. Колья постояли и ушли обратно, и наст над ними сомкнулся без следа.

Виктор стоял с открытым ртом, потом стянул шапку и вытер лоб.

— Это что за полоса препятствий? Монстр какой?

— Нет, — ответил я. — Охранная система.

— Какая ещё система?

Я слепил второй снежок и отправил его в то же место. Колья опять выскочили так же быстро и тут же ушли обратно. Третий бросил левее, к самому краю, и там вышел один кол, короткий, по колено, и ушёл раньше, чем я успел его толком разглядеть.

— У края слабее, — отметил я вслух. — В середине сильнее.

— Ты сейчас с этим играешь? — спросил Виктор.

— Я это меряю, — объяснил я.

— Дай я его пристрелю, — предложил он. — Посмотрим, что у него внутри.

— Не дам. Он тебе руку по локоть отхватит. Или ты думаешь, это максимальная высота, на которую они выскакивают?

Виктор кивнул и больше помощь не предлагал.

— Это корни, барон. Растение здесь одно, и оно под всей поляной, — вдруг сказал Вельский.

Удивительно, что это почуял он, а не двое друидов и маг земли.

Мы обернулись, голем стоял у самой кромки и смотрел на то место, где ушли под наст колья, и кристаллы глаз у него не двигались.

— Откуда вы знаете? — спросил я.

— Дерево, из которого я создан, откликается на него. Не друг он мне и не родственник, но чувствую я его хорошо.

Я посмотрел на поляну заново и понял, что он прав, потому что колья выходили волной от середины к краю, причём всё движение начиналось из одной точки.

— Растения эти посажены не одну сотню лет назад, — сказал я, — и велено им никого не пускать. Они не думают. Только выполняют.

— Так измени приказ. Ты же друид, — хмыкнул Виктор.

— У нас два друида, — поправил Вельский.

Он произнёс это ровно и снова замолчал. Всю дорогу он был не особо разговорчив, будто вместе с остальными деревьями решил на зиму немного поспать, и сейчас, сказав своё, вернулся в то же молчание.

— Меня не послушают, — сказала Ярина. — Это сделано так, что и приказа хозяина здешних земель им мало. Земля здесь особенная. Я давно это почувствовала. Словно её сюда привезли.

— Ты права, никого из нас слушать эти корни не станут, — кивнул я.

Как и Ярина, чувствовал это всем нутром.

— Здешний грунт с другого континента, — продолжил я. — Его доставили сюда специально ради этих растений. А они охраняют тех, кто вон за теми деревьями.

Я показал на другой конец поляны, где кольцо стволов стояло плотнее, и за ним угадывалась темнота погуще лесной. Оттуда не шло ни единого звука, но чувствовалось тепло, едва различимое.

— И как нам туда пройти? — спросил Виктор. — Мы же там и охотиться собираемся, если я правильно понял.

— Правильно, — подтвердил я. — Есть у меня одна идея, как сделать это безопасно. Ярина, понадобится твоя помощь.

— Безопасно, — она поморщилась. — Разве это возможно?

— Как ты проходила здесь в прошлый раз?

Спросил я строго и смотрел на полоску у неё на щеке, спрятанную под волосами. Заметил её ещё в коридоре, когда она отдавала мне мешочек.

— Быстротой и ловкостью, — ответила она.

— А сколько порезов на ногах?

Она отвела взгляд в сторону поляны и ответила не сразу.

— Много.

— Сколько? — не отступал я.

— Я не считала, когда штопала. С моими травяными мазями за пару дней заживёт.

Виктор, стоявший рядом, переменился в лице и открыл рот, чтобы что-то сказать, и закрыл его под взглядом Ярины.

— И ты всё равно решила идти ещё раз, — продолжил я.

— Решила. Ты допрос мне устраивать решил или уже расскажешь свою идею?

— Расскажу, — кивнул я.

Разговор она свернула нарочно, чтобы я не спросил, зачем ей было нужно так рисковать. Впервые она пришла на мои земли, чтобы поквитаться с Тенелистом. Это была её истинная цель. Во всём остальном понимал её плохо.

Я изложил им план целиком, от первого шага до последнего.

— Ты сумасшедший, Дубровский.

— Мне уже говорили. Начинаем, — усмехнулся я.

Затем повернулся спиной к поляне и лицом к елям, что стояли за Виктором.

— Отойди от них, — велел я охотнику.

Он отошёл, не спрашивая, и встал рядом с Яриной. Я положил ладонь на кору ближней ели и попросил.

Зимой дерево не гнётся, а ломается. Летом я бы попросил дерево лечь и почти не заметил бы потраченного усилия.

Сейчас же я вёл ель вниз медленно, по вершку, и слушал треск смолы в стволе и отклик корней, которым я велел держать и не отпускать. Ель пошла не сразу: сначала качнулась вершина, осыпав нас снегом, потом ствол наклонился и лёг поперёк поляны, вытянувшись до самого дальнего края, до плотного кольца стволов на той стороне.

Под ним, там, где на наст падали комья снега с ветвей, выходили копья. Они поднимались с сухим треском, немного не доставали до ствола и уходили обратно.

Вторую ель я повёл следом, и она легла вплотную к первой. Третья далась хуже: ствол у неё был с изъяном — старой трещиной от молнии — и в месте старой трещины я удерживал ствол всей волей, пока он не лёг и не успокоился. Четвёртая легла сама, почти без просьбы, и я понял, что первые три ей всё объяснили как могли.

Я убрал ладонь с коры и постоял, восстанавливая дыхание. Четыре ствола лежали поперёк поляны, и над этим мостом висел последний светильник Данилы.

— Надо же, — хмыкнула Ярина за спиной. — И почему я до такого не додумалась?

— Потому что ты ходила одна, — ответил я. — А здесь силы много надо. Работа ещё не закончена. Теперь твоя очередь.

Она поняла сразу. Прошла мимо меня к ближнему стволу, положила на него обе руки и наклонила голову, слушая. Потом заговорила с деревьями, как умеет.

Ветви елей, свисавшие с обеих сторон настила, шевельнулись. Они