Неспокойные артефакты Эм/ Как я влюбилась в дознавателя - Анна Каляда

— Я разошлю этот снимок по участкам. Если он жив, кто-то должен был его видеть.

Марта поднялась и сняла с полки ещё одну папку — толстую, в тканевом переплёте.

— Вот, — она протянула её мне. — Здесь все мои старые чертежи. Оригинальная схема вытягивающего плетения, рабочие записи, правки. Если Орлан переделал мою разработку в оружие, вы должны понять, как именно. Это поможет вам искать другие взломанные артефакты.

— Спасибо, — я прижала папку к груди. — Мы изучим каждую страницу.

Когда мы вышли от Марты, солнце уже перевалило за полдень. Кёртис распрощался и отправился в управление, а мы с Расом молча дошли до лавки. Я отперла дверь, повесила сумку и устало опустилась на стул для клиентов. Рас остался стоять у прилавка.

— Сегодня предлагаю разобрать записи Марты, — сказал он, кивнув на папку. — Чем быстрее мы поймём, как именно Орлан переделал её схему, тем быстрее выйдем на него.

Я перевела взгляд на прилавок. Деревянные заготовки громоздились вперемешку с мотками проволоки и пузырьками лака. Готовые браслеты ждали зарядки уже третий день. Записки от клиентов, рассованные по щелям, вопили мятыми уголками.

— Рас, — я вздохнула, — я бы рада. Но посмотрите на это. У меня заказы, которыми я не занималась уже несколько дней. Клиенты скоро начнут ломиться в дверь.

Он окинул прилавок оценивающим взглядом.

— Тогда давайте иначе. Займитесь заказами. А я помогу.

— Вы? — я приподняла бровь. — Артефактор? Вы же дознаватель.

— Дознаватель. Но амулеты по готовым схемам собирать умею. У меня нет вашего дара, я не слышу магию так, как вы. Но руки у меня не из задницы растут, вы сами видели. И аккуратность профессиональная.

Я вспомнила ставень. Вспомнила петли, которые Дилт одобрил. Вспомнила, как он держал браслет леди Тиль — бережно, точно зная, где можно касаться, а где нет.

— Хорошо, — я сдалась и пододвинула к нему коробку с заготовками. — Вот простые защитные амулеты. Нужно вставить кристаллы в пазы, закрепить проволокой и покрыть первым слоем лака. Справитесь?

— Справлюсь, — он устроился на стуле для клиентов, закатал рукава и взял первую заготовку.

Следующие полчаса прошли в удивительно приятной, почти медитативной тишине. Я работала над сложным браслетом — тройное плетение, требующее полной концентрации, — а Рас, склонившись над прилавком, аккуратно вставлял крошечные кристаллы в деревянные пазы. Пальцы у него оказались на удивление ловкими: ни одного выпавшего камня, ни одной перетянутой проволоки. Я пару раз ловила себя на том, что смотрю на его руки дольше, чем нужно.

— Где вы научились? — спросила я, чтобы отвлечься.

— В полевой службе, — ответил он, не отрываясь от работы. — Мы часто работали в отрыве от городов. Артефакты ломались, жезлы требовали подзарядки, а штатного артефактора под рукой не было. Приходилось учиться.

— И давно вы в полевой службе? — я покосилась на него. — Вы же главный дознаватель. Я думала, вы сразу родились в кабинете с гербовой печатью.

Он тихо фыркнул — почти смешок.

— Нет. Я начинал с патрулей. В Верхнем городе тогда было неспокойно — серия краж с магическим взломом. Меня, вчерашнего выпускника, кинули в самый гущу. Первый месяц я ночевал в участке чаще, чем дома.

— А дом — это Арден-холл?

— Да, — он помолчал. — Родовое поместье. Там сейчас живёт тётя, после того как её выписали от целителей. Я вырос там. Отец служил в Магическом порядке, мать умерла, когда мне было десять.

Я отложила плетение.

— Мне жаль. Потерять мать в таком возрасте…

— Это было давно, — он пожал плечами, но я заметила, как напряглись его пальцы на заготовке. — Отец так и не женился снова. Говорил, что одной любви на всю жизнь достаточно. — Он чуть усмехнулся. — Бросал все силы в службу. Я пошёл по его стопам.

— Это поэтому вы стали дознавателем?

— В том числе. Ещё — потому что однажды не смог помочь. Я вам рассказывал: женщина, которую я не проверил. Она умерла. С тех пор я не оставляю дел незакрытыми.

— Даже когда начальство против?

— Даже тогда. Особенно тогда.

В воздухе повисла тишина — не неловкая, а какая-то насыщенная. Я вдруг поняла, что он впервые говорит со мной так открыто. Не о деле. Не об уликах. О себе.

— А вы? — спросил он, возвращаясь к амулету. — Вы говорили, что бабушка вас вырастила. А родители?

Я вздохнула.

— Мама умерла, когда мне было три. Я её почти не помню — только запах. Она пахла мятой и чем-то сладким. Может быть, пирогами. Отец… — я помедлила. — Он ушёл через год после её смерти. Просто исчез. Бабушка говорила, что он не смог справиться с горем. Я не осуждаю. Мне было четыре, я не понимала.

Рас отложил заготовку и смотрел на меня — внимательно, без жалости, но с тем самым выражением, от которого у меня всегда сжималось сердце.

— Значит, вы с детства знали, что такое потеря.

— Как и вы, — я попыталась улыбнуться. — Может, поэтому мы оба такие… упёртые.

Он хмыкнул.

— Может быть.

Мы ещё какое-то время работали молча, но тишина стала другой. Более личной. Более тёплой.

— Кстати, — вдруг сказал Рас, отрывая меня от размышлений. — Я заметил, что у вас полка над левым стеллажом немного перекошена. Если хотите, могу поправить. Заодно и лак для амулетов на неё переставим — чтобы не занимал место на прилавке.

— Вы теперь ещё и плотник? — я приподняла бровь.

— Полевые агенты — мастера на все руки, — он поднялся. — Где у вас инструменты?

— В ящике у двери.

Он кивнул и направился к ящику, а я потянулась к верхней полке, где стояла банка со специальным лаковым покрытием — тем самым, что не даёт силе из амулетов быстро вытекать. Банка была тяжёлой и стояла у самого края.

— Давайте я достану, — Рас вернулся с молотком и шагнул ко мне.

— Я сама, — я встала на цыпочки и потянулась.

Наши пальцы встретились на банке одновременно. Я дёрнулась — его рука была