Кофейная кудесница из другого мира - Татьяна Ма

Повозка скрипнула, развернулась и покатила обратно в пустоши. Я смотрела ей вслед, пока она не исчезла за холмом. А потом сделала глубокий вдох и вступила в Эльтерру. Ворота закрылись за мной со скрежетом…

Передо мной, как на ладони, простирался город, от вида которого перехватило дух.

Ворота, через которые я вошла, находились на возвышенности. От них вниз вилась широкая дорога, которая разделялась на дороги поменьше, и они, словно ручейки, убегали вдаль. Повсюду виднелись домики.

У меня из груди невольно вырвался вздох облегчения.

Эльтерра вовсе не была той жуткой дырой, которую я себе представляла. Здесь не было грязи, нищеты, толп голодающих и отчаявшихся. Наоборот, городок был сказочным, словно сошедшим с красочных открыток. Улицы были чистыми и ухоженными. Эльтерра казалась гораздо более приветливой, чем Мидлмор, по крайней мере, та его часть, которую я успела рассмотреть из окна комнаты, в которой меня убивал гнусный Верт.

Я медленно спустилась от ворот и двинулась вдоль центральной улицы Эльтерры. Она была вымощена серым камнем и убегала далеко вперед, теряясь за поворотом.

Фахверковые дома, с белыми стенами и темными балками, перемежались каменными, с маленькими окнами и цветами в горшках на подоконниках.

В этот ранний час мне попадалось мало прохожих, но и они смотрели на меня с любопытством. Сначала я подумала, что, видимо, жителей здесь немного, а потому во мне сразу признали новенькую, но потом какой-то малыш, которого вела за руку статная женщина в простом коричневом платье, ткнул в меня пальцем и засмеялся:

– Мам, смотри, какая грязнуля!

Я тут же покраснела от стыда и попыталась пригладить волосы, которые вот уже много дней не знали ни воды, ни расчески.

– Извините, – обратилась я к этой женщине с малышом. – Вы не подскажете, где Туманная улица?

– Туманная? – Я кивнула, а женщина махнула рукой на одну из боковых улиц. – Пройдешь по улице Трех переулков до самого конца и увидишь поворот на Туманную. Какой дом тебе нужен?

– Шестьдесят пятый.

– Это в самом конце, – сказала женщина и потащила малыша прочь, словно боялась, что я могу заразить их проказой.

– Спасибо, – крикнула я ей вслед.

Я прошла указанным маршрутом и через некоторое время оказалась перед домом номер шестьдесят пять… И это моя собственность?

Переминаясь с ноги на ногу, я все не решалась войти в старенький, явно заброшенный дом, над дверью которого болталась вывеска с надписью «Модные шляпки госпожи Матильды». Написано было от руки и так криво, что создалось впечатление: этой госпоже Матильде наверняка было все равно, что о ней подумают. Кто она? И почему мне досталась ее лавка? В дарственной, что я нашла в зеленом мешочке, не было никаких подробностей, просто значилось, что я теперь являюсь хозяйкой лавки в Эльтерре по адресу: Туманная улица, 65.

Дом этот стоял последним по улице, которая по праву носила свое название. Если там, в центре, светило солнце, радостно отражаясь в окнах домов, то здесь, прямо по дороге и в палисадниках вились клочья тумана.

Дорога, приведшая меня к лавке, убегала чуть дальше, в заросли каких-то кустарников, где и исчезала. Сразу за кустарниками возвышались скалы. Сначала невысокие, они тянулись вдаль и ввысь, переходя в настоящие горы, которые словно отгораживали Эльтерру от того, что было за ней. Запредельные земли? Там они начинались?

В отличие от других домов, что стояли по соседству, у моего не было забора и калитки. Небольшая тропинка бежала к порогу лавки. Правда, забор наблюдался по бокам от дома, видимо, отгораживаю эту, «лицевую», часть дома от задней. Правильно, это же лавка, поэтому она сразу приглашает посетителей, завлекая их вывеской и окном-витриной…

Что ж, пришла пора проверить, что там внутри.

Я прошла к двери и… поняла, что ключа-то у меня нет. Может, он завалялся на дне мешочка, под кофейными зернами? Развязав шнурок, я заглянула в мешок, пошарила в нем рукой, но ничего не нашла.

– Хорошие дела, – пробормотала я. – Дверь, что ли, ломать?

Я бросила взгляд и увидела, что на ручке висел обычный амбарный замок. Вроде бы такие легко вскрыть шпильками. А шпильки… Я запустила пальцы в длинные волосы. Шпильки у меня еще были – не все растеряла во время поездки в Эльтерру.

Вытащив парочку, я присела у двери и начала ковыряться в замке. Понятия не имею, как это делать, но… Новичкам, видимо, везет. Внутри механизма что-то щелкнуло, и замок упал к моим ногам.

Довольная, я поднялась и, толкнув дверь, шагнула внутрь лавки…

Здесь было темно. Окно-витрина, заставленная старым барахлом, пропускала внутрь мало света. Да и на улице его было не то чтобы много – туман ведь!

Повсюду царило запустение и горы пыли.

Прямо перед дверью виднелся прилавок, заваленный круглыми шляпными коробками, тканями и какой-то мелочевкой. За прилавком возвышалась деревянная витрина с квадратными отсеками, в которых кое-где еще стояли на специальных приспособлениях шляпки. Большинство из них, однако, валялось на полу, на прилавке или по углам грязного помещения.

Я шагнула ближе и наступила в кучку золы, будто здесь пытались разжечь костер прямо посреди лавки. Запустение запустением, но казалось, что по лавке прошелся ураган. Словно кто-то разметал все ее содержимое в порыве злости. Или… Кто-то что-то искал?

Завтра нужно будет сходить в ратушу, показать документы на лавку, как сказал господин Вайс, и, может быть, там и разузнать, что случилось с предыдущими владельцами.

Я еще не знала, что буду делать. Открывать шляпную лавку, чтобы хоть как-то выжить в этом странном мире? Но я не умела шить шляпки. Что касалось всякого вида рукоделий, у меня руки не из того места росли. Как-то давно, в пятом или шестом классе, на уроке труда мы шили юбки. Учительница попросила меня прострочить выточки. Я и прострочила… Все вместе сразу, так что юбка превратилась в дырявый мешок. Учительница была нервная и сказала:

– Ты, Света Певцова, лучше не занимайся шитьем, это не твое.

Когда бабушка вручила мне пяльцы и нитки мулине, я начала вышивать. Делала все, как в инструкции, – две ниточки брала. Я с таким усердием совала их в игольное ушко, что аж вспотела. Кое-как сунула и начала вышивать, только нитки, толщиной с мой детский мизинец, никак не хотели пропихиваться в канву. Когда бабушка увидела, как я тужусь, она взяла мою вышивку и