"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

От таких слов я порозовела и опустила глазки. Все-таки не каждый день мне здесь делают комплименты мужчины, а тем более такие… Тем более он…

«Тьфу, тьфу, тьфу! Не о том сейчас думаешь, Евдокия! Ну увидел этот образчик мужественности перед собой чуть похудевшего бегемотика, ну удивился, а ты уже слюни пускаешь!» Осадив себя таким образом, я перешла к тому, ради чего решила себя обнаружить:

— Прошу прощения, что вмешиваюсь в вашу беседу… Но, кажется, мне пришла в голову замечательная идея!

— Какая же? — после некоторого молчания еле сдерживая скепсис и недовольство, спросил папенька.

— Фрейлины! — радостно выдала я.

— Что фрейлины?

— Я говорю, что решение всех ваших проблем — это фрейлины! — В глазах у обоих читалось одно: как эти курицы могут быть решением хоть каких-то проблем? — Во-первых, они вхожи в личные апартаменты, да они вообще всегда и везде ее сопровождают! Во-вторых, фрейлины всем и каждому кажутся совершенно безобидными. Ну и в-третьих — никто не ожидает от них подвоха. — По их одинаково вытянувшимся и ничего не понимающим лицам я поняла, что не сказала чего-то главного. — Ну что тут не понятного⁈ Если обучить их магии и элементарным приемам самообороны, у вас не будет телохранителей лучше!

Вот тут до них дошло! И если в глазах Заславского мелькнул интерес, то отец высказался сразу и категорично:

— Нет, нет и нет! Великие рода никогда не пойдут на то, чтобы их дочери обучались боевой магии и рисковали жизнью в качестве телохранительниц!

Пока он не отправил меня прочь, я решила зайти с другой стороны:

— Но, папенька, поймите, если кто-то решит покуситься на жизнь царевны, нет никакой гарантии, что ее окружение не пострадает. А если это самое окружение научить правильно себя вести в экстремальных ситуациях, да еще если оно сможет дать хоть какой-то отпор до прибытия охраны — это же только плюс! Я же не говорю, что фрейлин нужно учить каким-то сильным и разрушительным заклинаниям! Нет! Научите элементарному! И, поверьте — в сложившейся политической ситуации это может спасти жизнь не только монаршей особе!

Я говорила, а сама думала: «Вы только согласитесь! Пустите козла в огород, создайте прецедент! А там сами и не заметите, как девушки войдут во вкус, как покажут на что способны и какой потенциал вы, мужчины, просто в них не видите!»

На этот раз отец не то, чтобы задумался, но в глазах промелькнул интерес. А вот молодой князь заинтересовался откровенно, но сомнения пока перевешивали.

— Это все звучит неплохо… Но ваш папенька прав: великие рода, дочери которых чаще всего и становятся фрейлинами, не захотят даже слушать об этом.

А в моей голове мысли скакали, как блохи. Я кожей чувствовала, что второго шанса выложить свои соображения у меня не будет.

— Но ведь во фрейлины попадают не только представительницы высших дворянских родов? Есть ведь Смольный институт благородных девиц.

Да, здесь, как и в нашем мире, в прошлом веке было учреждено данное учебное заведение. Но учредила его не Екатерина вторая, а София Великая, о которой за столом во время ссоры говорила маменька. В нем учились в основном дворянки из провинции и менее знатных родов. А наиболее отличившиеся становились фрейлинами императрицы и великих княжон. Хотя магии их, разумеется, никто не обучал. Следили, конечно, чтобы не происходило случайных выбросов, ну и прививали основы самоконтроля, чтобы эти выбросы не случались вовсе. Великие рода предпочитали, чтобы их дочери проходили домашнее обучение. К слову, великими считались рода тех самых ближников, которые получили магию вместе с Иваном Грозным. И считались не зря. Магия их мощнее, а еще у каждого рода есть своя способность, которая передавалась по крови, но сильнее всего она проявлялась у наследника рода, когда он становился его главой. Тут не обошлось без специального ритуала. В общем, нюансов много.

— А вы, я смотрю, решили замахнуться на реформу образования? — опешив от дерзости моих высказываний и явно сдерживая нервный смешок, проговорил Заславский.

Ой, вот только этого мне сейчас не хватало! Папенька уже набрал в легкие воздух, чтобы с треском выставить меня за дверь.

— Да Бог с вами, Дмитрий Максимович! — замахала я руками. — Я предлагаю лишь эксперимент, для которого хватит и трех девушек!

— Все равно это слишком смело, чтобы решились даже трое, — с сомнением проговорил Заславский, а я отметила, что отец не спешит меня отчитывать, хотя воздух из легких так и не выпустил.

— А если одной из этой троицы будет представительница великого рода? — вкрадчиво спросила я.

— Я уже говорил, что никто из них не согласится.

— Н-ну почему же? — я снова захлопала глазками и как можно небрежней добавила. — Я, например, согласна.

Вот тут папенька и выдохнул весь накопившийся воздух:

— Евдокия! — Я даже подпрыгнула от такой экспрессии. — Вон!

— Но, папенька, — попыталась вразумить его, — это ведь действительно хороший выход из положения! Подумайте, прошу вас!

— Вон, я сказал! — еле сдерживаясь, чтобы не закричать, прошипел он. — Иначе балы и все эти женские финтифлюшке будут тебе разве что сниться!

«Не больно-то и хотелось!» — чуть не сорвалось с моих губ, но я вовремя сдержалась и посчитала за лучшее ретироваться, изобразив взгляд раненого в самое чувствительно место бегемотика. Эх, что же это за жизнь такая! Женщине нельзя то, женщине нельзя это! В этом мире даже феминистки еще не потоптались! Но ничего, я, папенька, вам еще покажу! Вы еще будете гордиться дочерью-магичкой! Я ведь упертой толстенькой мышкой прогрызу ваш сухарик, который вы по недоразумению называете сердцем, и убежу, нет, убедю, в общем, буду убеждать вас в своей правоте, пока вы не согласитесь!

* * *

В этот день Заславский остался на ужин и даже на ночь — отцу нужно было написать и отправить с ним письма и рекомендации, которые нельзя доверить почтовому ящику. На ужин маменька припозднилась, но когда зашла, папенька ее даже не сразу узнал. Княгиня помолодела лет на десять, а светящийся взгляд уверенной в своей красоте женщины придавал ей особое очарование. Заславский тут же встал и поспешил выразить хозяйке дома восхищение. Было видно, что комплименты, которые он ей отвесил щедрой рукой, были искренними и оттого еще более приятными.

Усы папеньки после этих расшаркиваний встопорщились, а глаза налились