"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

— Дарья Сергеевна, смотрите! Пишут, что здоровье императора пошатнулось! — обратился он к ней.

Княгиня приподняла бровь и скептически ответила:

— Насколько мне не изменяет память, они уже лет пять каждый месяц об этом пишут. И раньше вас это как-то не волновало.

Длинные залихватские усы папеньки встопорщились, но ответил он вполне мирно:

— Вы, конечно, не знаете, но и мои люди доносят, что здоровье императора ухудшается с каждым днем.

— Да, после смерти императрицы он совсем сдал. — задумчиво проговорила она. — Но это не мешает ему править страной. И, думаю, он еще долго будет радовать подданных своими мудрыми и дальновидными решениями, — закруглила она тему.

Однако папенька закрывать ее не торопился:

— И все же. Если императору станет хуже, мне придется покинуть вас раньше срока и вернуться в столицу.

И вот сказано это было непонятно — то ли он просто ставит нас в известность о возможном развитии событий, то ли угрожает. Подобный пассаж, по-видимому, вызвал у княгини не те чувства, на которые он рассчитывал.

— Поликарп Харитонович, — глянула она на него очень строго. — Вот когда подобные проблемы возникнут, тогда мы их и обсудим.

— Да что там обсуждать⁈ — не выдержал князь, давая волю своему раздражению. — Если императору станет совсем худо, то и всем нам придется очень несладко! Старшие принцы погибли, младшим еще нет и десяти, и единственной адекватной претенденткой на трон остается принцесса Елисавета! Тьфу! — сплюнул он. — Вы хоть представляете, какие это проблемы для империи? Женщина на троне! Да какая женщина? Так, соплюшка семнадцати лет! Мой департамент уже устал вылавливать подосланных к ней шпионов соседних государств, а сколько вокруг нее наших «доброжелателей» вьется — не перечесть! У императора и министров, — он постучал пальцем себе по груди, как бы говоря, что он тоже, на минуточку, один из этих министров. — Уже голова опухла от мыслей, за кого ее замуж выдать, чтобы не пострадали интересы государства! Ведь как все было хорошо и понятно, пока был жив принц Павел! — отец нервно и демонстративно отшвырнул газету. — А тут вы со своими завихрениями! — он покрутил растопыренными пальцами возле своей головы и с видом оскорбленной невинности уставился в окно, за которым все так же шел дождь.

Ух ты! А папенька-то стратег! Вон как завернул! Теперь не он виноват, а неразумная женщина со своими завихрениями. Но маменьку так просто не взять. Она очень спокойно допила чай и ответила:

— Я уверена, Поликарп Харитонович, что вы сгущаете краски. Я так же уверена, что у этой девочки большой потенциал, который нужно лишь потрудиться раскрыть. К слову, такой потенциал есть не только у принцессы. И если вы решитесь взглянуть на вещи немного шире, то поймете, что развивать его гораздо полезнее для всех, чем просто закапывать в землю, — она с достоинством встала и вышла из комнаты.

Мы, разумеется, последовали за ней. Как только оказались в малой гостиной, маменька присела и как-то сникла. Только сейчас я поняла, как ей тяжело враждовать с мужем.

— Маменька, — подошла я к ней и обняла. — Спасибо вам за заботу, но, может, пора уже прекратить эту маленькую войну? Я же вижу, как тяжело она вам дается.

Наблюдая за ними, я не сомневалась, что отец все же любит свою жену и детей, хотя и не умеет этого показать. И наша показная холодность его сильно ранит. Как я сейчас понимала: он не зря не остался в Москве, не смотря на свою занятость, а поехал с семьей в деревню — для него важно быть рядом с женой и детьми. Да и с маменькой наедине он наверняка был совершенно иным. Не зря же она наедине называет его Карпушей и искренне переживает размолвку. А работал он, и правда, очень много, днями пропадая в своем кабинете и разбирая присылаемые документы. От того, наверное, и был иногда слишком сух и суров со своими домочадцами, но справедлив и всегда готов выслушать. Не знаю уж, чем было вызвано полное безразличие к судьбе Марьи. Чужая душа — потемки. Но откровенно презирать и обвинять в малодушии тоже не могу. Не тот это человек, к которому применимо подобное.

Княгиня вздохнула:

— Знаешь, Дуся. Я ведь тоже была молода, тоже мечтала овладеть своей магией, ведь на Земле так мало тех, кто может использовать это чудо. Сколько раз я пыталась донести это до своих родителей, сколько раз пыталась поговорить об этом с Карпушей… — она снова вздохнула и начала теребить в руках платочек. — Но все бесполезно. Родители не желали слушать, и муж даже не попытался понять…

Да уж… Я, конечно, с родителями маменьки не знакома — их давно нет на этом свете, но вот отец тот еще… неумный и бесчувственный муд… человек.

— … Но сейчас, глядя на тебя, — продолжила она, — я понимаю, что должна хотя бы попытаться что-то изменить. — Она погладила мою руку, лежавшую на ее плече. — Магия ведь уходит от тех, кто ею не пользуется…

Марья тоже несмело погладила княгиню по руке. Она еще не привыкла к своему изменившемуся положению в доме и к тому, что княгиня так резко изменила к ней свое отношение, а потому опасалась выказывать чувства так, как бы ей этого хотелось.

Маменька, однако, эту подбадривающую ласку не пропустила и в ответ благодарно погладила девочку по голове.

— … У Марьи ведь тоже скоро может проснуться магия. И мне почему-то кажется, что она, как и ее старшая сестра, захочет ее развивать. — грустно произнесла она и улыбнулась девочке. — Только не уверена, что мои усилия могут хоть что-то изменить.

— Маменька, — я чмокнула ее в щеку, — но вы же не одна! Нас как минимум трое! И поверьте, мужчины слишком недооценивают слабый пол. У папеньки просто нет шансов устоять!

Лицо княгини осветила мягкая любящая улыбка:

— Дусенька, порой меня поражает твой неиссякаемый оптимизм.

— Маменька, это не оптимизм! Это стиль жизни! Я по-другому не умею и учиться не хочу. — Мне в голову пришла очень интересная мысль, как заставить папеньку сложить оружие и объявить о своей капитуляции. Ну или хотя бы сделать к ней шаг. — Маменька, а давайте мы вам сделаем новую