Проклятый медальон - Нина Георге

– Эта фамилия кажется мне знакомой. Люциус, почему?

Тык, тык.

– Зильберберг – знакомый вашего пропавшего мужа, – раздался неожиданно низкий голос мужчины в костюме. И такой глухой, будто он доносился из глубокого-преглубокого колодца.

– Подумать только, – мягко и вкрадчиво прокомментировала министр.

Она посмотрела Томми в глаза, и он с трудом выдержал ее взгляд, не моргнув. Этот взгляд был пытливым – министр словно копалась в глубинах его души, вытаскивая на поверхность все тайны, а те, в свою очередь, жаждали быть раскрытыми.

«Магистр! – кричало все внутри его. – Твой муж – магистр! А мой дедушка – глава гильдии, а я… я просто тупица!»

Интересно, слышала ли его мысли Кларисса ван де Вос?

Томми быстро опустил глаза.

– Извините, я ничего не знаю, – пробормотал он.

Министр непринужденно откинулась назад и с улыбкой задала самый опасный вопрос:

– Ты любишь читать книги, Томас Зильберберг?

Отвечая на это, Томми надеялся, что его щеки не стали такими же пунцовыми, как кепка того парня на школьном дворе.

– Книги? Что… что вы имеете в виду?

Министр уже была готова что-то прошипеть, когда дверь распахнулась и вошла директриса.

– Прошу прощения, я вынуждена призвать госпожу министра вернуться к нашему обычному школьному распорядку.

Было видно, сколько мужества ей потребовалось, чтобы чувство ответственности перед детьми взяло верх над почтительным страхом перед министром.

– Хорошо, – постановила та, – все равно мы закончили.

Без единого слова прощания госпожа министр встала, бравым шагом вышла из кабинета и направилась прямо по коридору. Мужчина в костюме, Люциус, держался в полушаге позади нее, с планшетом в руке.

Томми и Мира смотрели им вслед и молчали, а директриса стояла чуть позади, приобняв ребят.

– Знаю, вам, должно быть, тяжело, – тихо сказала она, быстро передернула плечами, выпрямилась и добавила гораздо громче, словно для невидимой аудитории: – Сейчас вам лучше всего полностью сосредоточиться на учебе. Не успеете и глазом моргнуть, как ваши друзья вернутся.

С этими словами она оставила Миру и Томми. Они переглянулись, выдохнули и закатили глаза.

– Думаю, теперь можно отключиться, – сухо сказала Мира.

Школьный звонок возвестил о перемене.

На экранах в коридорах появились новости, и повсюду крупным планом показывали лица Финна, Нолы и Джеральдины.

* * *

К тому времени, как друзья вышли во двор, слух о случившемся уже облетел всю школу: Нола и Финн сбежали, Джеральдины нигде не было, а Томми и Миру допрашивала сама министр. Дети стояли небольшими группами, возбужденно перешептываясь, и все время поглядывали на них.

Раньше Мира часто мечтала о том, чтобы люди считали ее интереснее, чем она была на самом деле. Но теперь, когда Мира привлекала всеобщее внимание, она чувствовала себя довольно странно. Девочка ожидала, что на них будут смотреть с жалостью или злобой, готовилась выслушивать насмешливые комментарии. Но на них с Томми взирали с любопытством. Будто хотели что-то сказать, но боялись. Как тот мальчик в красной шапочке, который взволнованно следовал за ними.

– Ух, – тихо выдохнула Мира, – ты тоже заметил? Как все на нас пялятся?

Томми кивнул.

– Надеюсь, завтра мы станем такими же незначительными, какими были на прошлой неделе, – сказал он. – Мне гораздо комфортнее, когда на меня никто не смотрит.

К счастью, их обычное место у цветочных клумб было свободно.

– Как думаешь, – прошептала Мира, когда они остались одни, – почему она спросила тебя о книгах?

Мира тоже слушала допрос по мобильному телефону.

– Понятия не имею, но она нас подозревает.

Мира сглотнула.

– Помнишь, что кричала Джеральдина прошлой ночью в подземелье?

Томми кивнул. Он закрыл глаза и беззвучно повторил ужасную угрозу дочки министра: «Мы сожжем их – все до единой! Потому что они отняли у меня отца».

Ребята молчали, поглощенные тревожными мыслями.

– То есть она знает, что ее отец – магистр?

Томми сухо ответил:

– Понятия не имею. Но по крайней мере, из этих слов ясно, что Джеральдина не любит книги.

До конца школьного дня все на них поглядывали, но никто не решился заговорить ни с Томми, ни с Мирой.

* * *

После уроков дедушка Виллем с бабушкой Анной ждали Томми и Миру на школьной парковке. Бабушка достала из термоконтейнера еще теплые ароматные блинчики, завернутые в фольгу.

Когда они уселись на заднем сиденье машины и, поблагодарив бабушку, отправили в рот нежно-сладкий десерт, дедушка громко сказал:

– Как насчет прогулки? Прекрасный день для запуска воздушных змеев! В парке! Твоя мама знает, Мира.

Затем он указал на свой мобильный телефон, сделал такой жест, словно перерезает себе горло большим пальцем, и ткнул в термоконтейнер.

Томми озадаченно смотрел на дедушку, но Мира сразу все поняла.

– О да! – с энтузиазмом воскликнула она, нащупывая свой телефон и кладя его в термоконтейнер. Дедушка Томми сделал то же самое. Бабушка Анна лишь покачала головой: у нее не было мобильного телефона. Томми тоже положил свой телефон в термоконтейнер.

Тем временем они домчали до парка.

Бабушка Анна кивнула, когда они подъехали к обочине, и вышла из машины, унося с собой термоконтейнер и три мобильных телефона. Она скрылась за воротами городского парка.

«Ничего себе, – подумала Мира, – похоже, бабушка и дедушка Томми проделывают подобный трюк не в первый раз».

Чуть позже Виллем свернул в переулок и остановил машину за рядом высоких мусорных баков. Когда они вышли и сделали несколько шагов в сторону главной дороги, оказалось, что оттуда машину уже не видно.

– Куда мы идем? – взволнованно спросила Мира.

– В одно забытое место в Старом городе, – тихо ответил дедушка Виллем. – Но нам придется немного попетлять, вы же понимаете.

– А что это за место? – не унималась Мира.

На морщинистом лице дедушки появилась широкая улыбка:

– Все просто. Это «Кроличья нора». Вот куда мы спустимся.

Они проследовали за дедушкой Виллемом по узким проходам между стенами домов, срезали путь через заброшенную парковку и оказались в самом центре того, что когда-то было Старым городом. В обветшалых домах на нижних этажах раньше, должно быть, ютились многочисленные магазины. Большинство окон были наглухо заколочены или закрыты ржавыми ставнями. Нигде не было видно ни камер, ни электробусов.

– Когда-то это была центральная часть города. Тут располагался рынок, маленькие магазинчики и пабы, – тихо рассказывал дедушка Виллем. Вдруг он резко остановился. – Кажется, за нами кто-то идет, – сказал он.

И действительно, они услышали позади себя едва различимый шум. Шаги. Очень, очень маленьких ножек.

– Кто здесь? – тихо спросила Мира.

Внезапно из-за угла выглянула крошечная мохнатая головка, вытянув в их сторону острую мордочку и принюхиваясь.

– Это горностай, – взволнованно прошептал Томми, – я