Чудовище Невы - Ирина Ширяева

– Каменщику даже пришло в голову стереть с лица земли саму башню! – подключился к объяснениям Митя. – И он попытался это сделать в альтернативной реальности. В начале войны как раз появился весомый предлог: труба, мол, является ориентиром для немецких бомбардировщиков. Используя его, Каменщик спровоцировал частичное разрушение башни. Но разобрать её до конца почему-то не получилось…

– К тому же Каменщик понял, что в этом уже нет необходимости, – дополнил Стива. – Ведь недозревший монстр в альтернативной реальности погиб от бомбы. Так что инструкция Пеля по его уничтожению потеряла актуальность. Она там больше не нужна. Потому что в той реальности Петербургу уже не угрожает опасность. И «настоящие» цифры на огрызке трубы просто перестали проступать.

– Но в нашей-то реальности монстр жив! – напомнила Лиза. – И башня цела! И городу по-прежнему угрожает опасность! И правильные цифры, выходит, время от времени всё равно появляются!

– Появляются! – согласился Стива. – При том что Каменщик, вероятно, знает цикл их появления и вовремя закрашивает. И ещё за этим наверняка следят грифоны. Но, наперекор всему, послание Пеля всё равно проступает! – Здесь Стива не удержался от замечания: – Это, кстати, к вопросу о том, кто из алхимиков сильнее – Пель или его ученик?

– Но ученик оказался могущественнее! – возразил Митя.

– Однако он победил за счёт вероломства! – не сдавался Стива.

– А при чём тогда здесь художники? – встряла Туся, пресекая на корню этическую тему и возвращая диспут в деловое русло.

– Да художники-то, в сущности, и ни при чём! – махнул рукой Митя. – Они нужны Каменщику исключительно для того, чтобы на трубе постоянно мелькали какие-то цифры. И все к этому привыкли. Как раз на тот случай, если Каменщик пропустит час икс и кто-то увидит «настоящие» цифры. Увидит послание Пеля…

– Ну и что, что увидит. Всё равно не сможет прочитать. Послание-то зашифровано. А ключа нет, – возразила Лиза.

– Да погодите вы про ключ! – поморщился Стива. – Надо сперва до самого послания докопаться!

– Кстати, не сомневаюсь, что именно Каменщик когда-то спровоцировал моду на инсталляции с Башней грифонов. А сейчас каким-то образом её поддерживает, – заметил Митя.

– Точно! – подтвердил Стива. – Художники ведь нынче с этими инсталляциями на специальную премию номинируются – «За поддержку уличного искусства». Неплохая сумма, я наводил справки. Учредитель премии пожелал остаться неизвестным…

– О-о-ох… – застонала Туся. – Как всё сложно! Так это что выходит? Каменщик закрашивает послание Пеля… А потом художники сверху рисуют свои цифры, типа инсталляция… И их опять закрашивают – уже жильцы дома… Закрашивание нон-стоп! Театр абсурда!

– Если бы всё было просто, послание давно бы увидели и расшифровали! – обиженно пробурчал Стива.

– Выходит, в альтернативной реальности инсталляции художников не нужны? – уточнил Костик. – А как же тогда акция Костромы? Ведь она была устроена через много лет после того, как монстр в той реальности погиб!

– Да никак! – с досадой воскликнул Митя. – Это была инсталляция сама по себе. Никакого отношения к Каменщику она не имеет. Впрочем… Говорят, Кострома жил в этом самом доме с башней. В таком случае он, конечно же, слышал легенду о появлявшихся когда-то цифрах. И просто решил её использовать.

– Погодите-ка… – поднял руку Стива, призывая всех сосредоточиться на какой-то важной мысли. – Если не считать акцию Костромы, то в последний раз цифры на трубе в альтернативной реальности проступали во время войны… Так?

– Так! – откликнулось сразу несколько голосов.

– И что же тогда получается? Получается, что именно эти цифры срисовала девочка Женя, – продолжал рассуждать Стива. – Причём это не могло быть инсталляцией – в блокаду было не до художественных акций…

– Так и в нашей реальности во время войны отец Жука увидел на башне «другие» цифры! – напомнил Митя.

– Похоже, что именно во время войны на обеих башнях проступило настоящее послание Пеля! – сделал вывод Стива. – Причём надолго, раз девочка успела его срисовать. К тому же с разных ракурсов…

– Но почему «другие» цифры появлялись именно во время войны? Всё как-то на войне сходится… – заметила Лиза.

– Каменщик упустил момент и не закрасил вовремя? – подсказала Туся.

– Вероятно, именно что упустил, – вставил Костик. – Но почему? Как он мог наплевательски отнестись к столь важной для него миссии?

– Ну, война же. Был ранен, например, – сказала Туся

– Алхимик? Ранен? – ехидно парировала Лиза.

«Всё-таки перебежала дорогу между подругами чёрная кошка, – подумал Митя. – Вернее, чёрный кот. В виде Стивы. Хотя какой Стива кот, даже и загадочно чёрный. Он, наверное, может и в льва превратиться если надо – энергии-то хватит».

А вслух сказал:

– Ну и что? Алхимики – обычные люди. Они даже не магики. Вернее, конечно, необычные. Способные воспринимать и применять сложную алхимическую философию. Но – люди. Без артефактов они ничего не могут.

– Я думаю, насчёт упущенного момента всё очень просто, – заявил Стива. – В той реальности от бомбы погиб Атакан. И Каменщик был занят тем, что пытался его реанимировать. Ему было не до башни, вернее, не до башен в обеих реальностях. А на башнях тем временем беспрепятственно начало проступать послание Пеля…

– Вот! – подхватил Митя. – И в нашей реальности его увидел отец дедушки Жука! А в той – срисовала девочка Женя!

– Срисовала! – воскликнул Стива.

И все замерли, начиная понимать о чём он.

– Вот где находится послание Пеля! В рисунках девочки, умершей в блокадную зиму, – волнуясь, объяснил Стива то, о чём ребята уже догадались. И сделал вывод: – Надо срочно идти в ту реальность! По Литейному мосту!

От такой перспективы у Мити мурашки побежали по коже, мерзко мельтеша холодными лапками.

– Что?! Прямо сейчас?! – растерянно уточнил он. – Но туман появится лишь в полночь…

– Ты не слышал последние новости, – покачал головой Стива и нажал кнопку на телефоне.

– …сегодня с наступлением дня густой туман, скрывающий Литейный мост, не исчез, как это обычно бывает, – раздался бесстрастный голос диктора. – Дроны, запущенные над мостом, транслируют картинку, на которой сквозь туман проступает некое слабое свечение…

– Понял? – спросил Стива, выключая звук. – Надо действовать немедленно!

Митя обречённо вздохнул. Друг был прав – действовать надо немедленно. Но перспектива опять идти по Литейному мосту внушала тошнотворный ужас.

– Давай сначала разберёмся с разницей во времени, – предложил Стива. – Ты на часы там смотрел? На дату внимание обратил?

– Конечно, обратил! – даже оскорбился Митя. – Здесь я пошёл по Литейному мосту чуть позже полуночи, уже третьего июня. Там оказался где-то в двенадцать дня по местному времени. Число то же. Из той реальности меня выкинуло примерно в четырнадцать часов по-местному же. И сюда я вернулся так же – около четырнадцати часов по-нашему…