Чудовище Невы - Ирина Ширяева
На ходу читал информацию об аптекаре-алхимике, которую успел накачать из здешнего интернета в метро.
Писали то, что было уже хорошо ему известно.
Вильгельм Пель – удачливый аптекарь-предприниматель, поставщик Двора Его Императорского Величества. Организовал в своём доме целую фармацевтическую фабрику. Дружил, между прочим, с Менделеевым, который жил неподалёку. Подозревался в занятии алхимией. Якобы создал грифонов, которые охраняли его золото и его тайны и жили в башне…
Стоп! Выясняется, что в этой реальности дела с трубой обстояли несколько иначе.
Википедия сообщала, что во время блокады в подвале дома Пеля было оборудовано бомбоубежище. При этом верхнюю часть трубы разобрали, чтобы она не могла служить ориентиром для гитлеровских бомбардировщиков.
То-то трубы до сих пор не видно. А всё потому, что сейчас высота башни здесь – одиннадцать метров. Тогда как в Митиной реальности – тридцать семь метров.
Выходит, что, так или иначе, труба претерпела изменения. Но они вроде бы не связаны с гибелью монстра…
А вот и пятиэтажный дом в стиле модерн, принадлежавший семейству Пель.
Над обрамлённой тяжёлым камнем и похожей на портал парадной красовалась скромная надпись «Аптека». Уточнение ниже гласило, что это аптека-музей.
Митя толкнул двустворчатую дверь и оказался в небольшой прихожей. Здесь на манер привратника гостей встречал маленький, с комнатную собачку, грифон. Он сидел на специальной подставке над перилами и приветливо протягивал посетителям правую лапу. Судя по тому, что лапа была натёрта до блеска, многие её охотно пожимали.
Митя тоже дружески пожал когтистую конечность и шагнул в охраняемое грифоном пространство. Это оказался большой светлый зал с прилавком во всю длину, сияющими стёклами высоченных – до потолка – шкафов и нарядным полом, выложенным яркой метлахской плиткой.
Напротив прилавка у окна с задумчивым видом сидел над книгой худощавый бородатый фармацевт в белом халате. Митя не сразу понял, что это не живой человек, а восковая фигура. И копирует она самого хозяина аптеки – Вильгельма Пеля.
Около стола толпилась небольшая группа людей, которая внимательно слушала девушку в чёрном. Ну что ж, это Петербург – экскурсии на каждом шагу.
Впрочем, для Мити всё к лучшему.
Парень двинулся поближе к экскурсии, мимоходом цепляя взглядом экспонаты на этажерках: пучки высушенных трав, ступки, весы, шприцы, ампулы. Чучело крокодила. Фотографии в рамочках. Разной формы и объёма склянки: бутылочки, пробирки, мензурки, колбы. Баночки и пузырьки с забавными надписями: «Элексир бодрости», «Листья майские», «Железное вино», «Капли датского короля».
– Часто задают вопросы про цифры, которые появляются на трубе – так называемой Башне грифонов. Ходят легенды, что это код Вселенной, который зашифровал на кирпичах башни Вильгельм Пель, – говорила девушка-экскурсовод.
Серёжки, мерцавшие у неё в ушах, были разными. В правом – колечки, а в левом – длинная подвеска, которая раскачивалась в такт движению головы.
– И цифры действительно однажды появились! – торжествующе объявила барышня, с интригующей улыбкой обведя взглядом экскурсантов.
Те замерли в предвкушении некоего откровения. Митя замер вместе с остальными.
– Первого мая 1994 года башня стала предметом инсталляции художника Алексея Костромы[46], который, говорят, жил в этом доме, – начала экскурсовод. – Надо сказать, что в тот год первомайские праздники совпали с Пасхой. Художник сделал огромное бутафорское крашеное яйцо и водрузил его в гнезде на вершине трубы. Свою композицию Кострома назвал «Грачи прилетели!». Как бы намекая на то, что в экологически неблагополучном Петербурге грачей давно не видели. Вот и приходится искусственно имитировать их прилёт.
Экскурсанты захихикали. Девушка тоже заулыбалась, довольная неизменным успехом дежурной хохмы.
– А цифры? – нетерпеливо потребовал ломающийся подростковый голос.
– Теперь что касается цифр, – согласно кивнула экскурсовод, и подвеска в её розовом ушке закачалась размеренным маятником. – Кострома объявил, что отныне труба является значительным арт-объектом. А потому подлежит инвентаризации. И написал на каждом кирпиче цифры – от нуля до девяти. Говорят, у Костромы вообще была привычка всё инвентаризировать. Даже мусор, – улыбнулась барышня. – Предположительно, именно тогда с его лёгкой руки возникла легенда о проступающем на башне коде Вселенной…
– А я слышал, что цифры на башне и раньше проступали, – возразил тот же ломающийся голос. Митя наконец разглядел, что он принадлежит подростку лет тринадцати с наушниками на шее. В чёрных футболке и брюках, ну, как здесь водится. – Так что Кострома просто знал об этом и слямзил… позаимствовал то есть… идею, – мальчишка несогласно мотал своими пышными кудрями. – И ещё нам в школе рассказывали про девочку, которая в блокаду рисовала башню… Эту… Женю Федосову… И башня на её рисунках – с цифрами!
– Да, действительно, – с готовностью кивнула экскурсовод. – Такая леген… история появилась… стала известна совсем недавно. Были найдены рисунки юной художницы Жени Федосовой. Девочки, которая жила во дворе с башней. Во время блокады она правда рисовала трубу, причём с разных ракурсов. И на её рисунках отчётливо видны цифры, написанные на каждом кирпиче. Но… – девушка печально вздохнула и развела руками. – Это, к сожалению, не доказывает подлинность этих цифр. Извините… Потому что кто же может поручиться, что это не фантазия доведённого до крайней степени истощения и отчаяния больного ребёнка… Не своего рода эскапизм… Не надежда разгадать тайну, которая каким-то образом поможет выжить… Ведь Женя умерла от голода в декабре 1941-го…
Повисла скорбная тишина – как будто стихийно наступила минута молчания. Подвеска экскурсовода качалась горестно, как блокадный метроном, про который Митя успел прочитать в интернете.
– Кстати, вы сами можете посмотреть на рисунки Жени Федосовой, – наконец нарушила экскурсовод печальное молчание. – Мы решили выставить их здесь, в этом зале. Выставка открывается уже завтра! Так что приглашаю её посетить всех, кто сможет и захочет… Будет случай увидеть изображение башни с цифрами собственными глазами и решить, насколько оно верно…
– А саму-то башню можно увидеть? В подлиннике? – поинтересовался мужчина, который старательно снимал интерьер аптеки на телефон.
– К сожалению, только через окно, – опять развела руками экскурсовод. – Жителям дома настолько надоели… гм… любопытные, что они наглухо запирают ворота во двор. А цифры на башне всё равно давно закрашены.
– Обидно! – крякнул мужчина.
Экскурсовод с сожалением улыбнулась и пригласила своих подопечных:
– Прошу следовать за мной. Вы увидите Башню грифонов из окна… – и утешительно добавила: – И сможете загадать желание.
Народ оживился в предвкушении маленького шоу и охотно двинул за экскурсоводом.
Однако Митю перспектива любоваться Башней грифонов через оконное стекло совершенно не устраивала. Ему непременно надо было посмотреть на неё вблизи. И, как минимум, установить: является ли башня в этой реальности артефактом? Ощущается ли рядом с ней присутствие магии?
Митя