Проклятый медальон - Нина Георге
«Иди дальше», – приказала она себе. Но ноги не двигались с места. Ведь можно просто подойти чуть ближе и понюхать. Тут ноги охотно послушались.
Нола открыла садовую калитку и приблизилась к окну. С каждым шагом аромат становился все сильнее. И вот она была уже у самого подоконника. Пирог казался Ноле превосходнейшим из всех лакомств, которые она когда-либо видела в своей жизни. Она заглянула на кухню. Никого. Может быть, просто…
Нет! Она же не воровка. С желудком творилось что-то странное. Он урчал, ныл и сжимался. Но ведь не могла же она…
Нола задала себе только один вопрос: что бы сделал Финн? Ответ был очевиден. Она решительно вытащила нож Бунтессы и отрезала себе порцию пирога. Ого, еще горячий! Тем не менее девочка откусила большой кусок. Какой же он был вкусный! Нола издала блаженный стон. Сочные сливы, хрустящая корочка – наслаждение со вкусом миндаля и ароматами луга. Нола проглотила первый кусок и откусила еще. Затем пронзительный голос заставил ее замереть.
– Ну надо же! Как такое вообще возможно?!
Через кухню к окну торопливо шла женщина. Обхватив полотенцем поднос с пирогом, она унесла его внутрь, возмущенно разглядывая брешь в своем произведении искусства.
– Вот ведь паршивцы! – выругалась она, затем высунулась из окна и сердито посмотрела по сторонам. – Сорванцы! – крикнула она. – Я вам покажу, как красть пироги у порядочной хозяйки! Все расскажу священнику, и он надерет вам уши!
С открытым ртом, все еще полным пирога, Нола уставилась на разгневанную женщину. Чепец у той съехал и теперь криво сидел на голове. Нола стояла прямо перед ней с надкусанным пирогом в руке. Но женщина бросала оскорбления невидимым ворам.
Невидимым?..
Тут Нола все поняла.
* * *
– Я кое-что обнаружила! – взволнованно воскликнула Гвардиния Книггс.
Королева Книггс бросилась к ней:
– Что? Что ты нашла?
– Вот, смотрите! – Гвардиния Книггс указала на отрывок в открытой книге. – «Тетушка Полли испекла сливовый пирог и поставила его на подоконник, чтобы остыл. Она вышла всего на минутку – взять яблочного сидра, а когда вернулась, пирогу недоставало одного куска». Раньше этого места в тексте не было.
– Хм… – нахмурилась Королева Книггс. – Мне кажется, это очень похоже на Финна.
– Ну, – ответила Гвардиния Книггс, – к сожалению, мы этого не знаем.
– Действительно, не знаем, – едко заметила Королева Книггс, – потому что ты позволила ему залезть в книгу.
– Королевушка, – вздохнула Гвардиния Книггс, – мы это уже обсуждали. Он хотел помочь сестре. Дети должны получать свой собственный опыт.
Королева Книггс что-то проворчала себе под нос, потом спросила:
– Тетушка Полли тоже не знает, верно?
– Нет, она же их не видит.
Гвардиния и Королева Книггс уставились в текст, в котором тетушка Полли продолжала ругаться.
– А мы сказали им, что в книгах они будут невидимы? – наконец спросила Королева Книггс.
Гвардиния Книггс покачала головой:
– Я не говорила. А ты?
Королева Книггс тоже покачала головой.
– Книжки-коврижки… – пробормотала Гвардиния Книггс.
2
«До этого момента она держалась хорошо», – подумал Томми. Пока они шли через сад, удаляясь от библиотеки, Финн не спускал с нее глаз. Мира не плакала, не дрожала и не спрашивала: «Что мы теперь будем делать? Как объясним все их родителям? И гильдии? И что имел в виду Оракул? Сможем ли мы когда-нибудь вернуться в библиотеку? И…» Эти же вопросы хаотично кружились в голове Томми, как хлопья снега в перевернутом сувенирном шаре. А он еще так хвастливо заявил Финну: «Ты можешь на нас положиться». Да конечно, как бы не так! Томми чувствовал себя внутри сухой соленой соломкой. Если бы Мира сейчас сказала хоть слово, он бы рухнул в слезах, свернулся калачиком на земле и крепко зажмурился.
И вдруг – розовая кроссовка.
Мира подняла ее, крепко прижала к груди и разразилась глубокими отчаянными рыданиями. Девочка хватала ртом воздух и едва могла внятно говорить, но все же выпалила:
– Мне так страшно, Томми, у нас ничего не получится! Мы всего лишь дети! Никакие мы… не герои! Точно не я, а ты… – Она не могла продолжать, ее огромные глаза были полны страха.
Томми держал Миру очень, очень крепко, пока она не успокоилась и не смогла наконец нормально дышать. Затем он заметил нечто странное: его хаотичные мысли-снежинки стали тихо опускаться.
– Я тоже не герой, – прошептал он, склонившись к самому уху Миры, – я тоже боюсь. Но это не важно. Верь мне. Можно бояться и не быть героем – и все равно преодолевать трудности. Одна катастрофа за другой. Понимаешь? Давай. Пойдем в гильдию.
Томми взял Миру за руку, и так они, молча, тяжело дыша, прошли по скользкому туннелю, сквозь темную ночь, через луга, вдоль болота, пока наконец не достигли окраины спящего города.
Когда они перебегали с одного темного участка на другой, уворачиваясь от камер наблюдения, Мира нервно пискнула:
– Письмо, Томми! Я должна забрать письмо, которое оставила маме!
Он кивнул. Конечно же! Все четверо оставили письма своим родителям, когда захотели исчезнуть навсегда и жить в секретной библиотеке Книггсов. Королева Книггс устроила им за это хорошую взбучку. Томми с трудом мог представить, каково будет родителям близнецов потерять обоих детей одновременно. Или министру! Сколько легионов полицейских она поднимет на поиски дочери?
«Одна катастрофа за другой», – напомнил он себе.
Итак, они подошли к дому Миры. Томми остался ждать снаружи, наблюдая за тоненькой тенью подруги, которая прокралась в темный дом и включила свет на кухне, чтобы забрать со стола письмо. Он был рад, когда она показала ему большой палец в окно: готово!
Вдруг на втором этаже вспыхнул свет, и Томми услышал приглушенный, усталый голос матери Миры: «Мира? Это ты? Почему ты не спишь?»
Томми пригнулся. В отчаянии он наблюдал за лихорадочными усилиями Миры спрятать в холодильнике свой рюкзак, куртку и кроссовку Джеральдины. Но она все равно не успела бы снять грязную одежду и надеть пижаму. Свет в коридоре на первом этаже