Бывает и хуже? Том 12 - Игорь Алмазов

— А потому что машина у брата.

За стойкой с гантелями второй парень, в огромных наушниках, между подходами танцевал.

Я переоделся и отработал свою программу, тяга, жим, приседания, отжимания.

Между подходами всё-таки подошёл к беговой дорожке. Парень в джинсах увидел меня и стянул один наушник.

— Хорошо идёте, — сказал я. — Сколько уже?

— Сорок минут, — сказал он с некоторым вызовом.

— Дыхание ровное. Это правильный темп, многие берут выше и через десять минут сходят. Но в шлёпанцах есть проблема. Стопа в них не закреплена, и вы её при каждом шаге поджимаете пальцами, чтобы обувь не улетела. Через час у вас начнёт тянуть по внутренней стороне пятки, а через неделю таких занятий вы придёте ко мне с болью, которая называется плантарный фасциит и лечится потом месяцами.

Он посмотрел на свою ногу.

— А вы врач?

— Врач, — кивнул я.

Хотя уже и не принимаю, это ему знать не обязательно.

— Джинсы, кстати, ерунда, в джинсах ходите сколько хотите, просто вспотеете. А обувь очень важна. Бегущая нога получает нагрузку втрое больше вашего веса, и вся она уходит в стопу.

— Понял, — сказал он. И остановил дорожку. — Спасибо.

Руслан наблюдал это издалека с одобрением.

— Тебе легче, — сказал он. — Врачей слушаются охотнее, чем тренеров.

— Люди не боятся запретов. Люди боятся последствий. Не говори «нельзя», говори, что будет.

— Запомню, — Руслан отложил журнал и вдруг оживился. — Сань, кстати, новая история есть. Пришёл вчера мужик, лет сорока, в костюме. Прямо с работы, с портфелем. Говорит, хочу быстро похудеть к юбилею. Я ему набросал программу на три месяца, всё по-человечески, три занятия в неделю, кардио, питание. Он смотрит и говорит «Нет, мне надо к пятнице».

— К пятнице.

— К пятнице! У него юбилей в пятницу, — Руслан развёл руками. — Я говорю, так не бывает. Он говорит, мол, тогда будет бегать по два часа каждый день. И побежал.

— И?

— Через двадцать минут я его снял с дорожки, — Руслан посерьёзнел. — Пульс подскочил просто запредельный. Зато теперь он меня слушает. Записался на три месяца и в пятницу придёт после юбилея.

— Ты правильно сделал, что снял, — сказал я. — Только запомни на будущее. Если после пятнадцати минут отдыха пульс не падает или человек говорит, что в груди давит, звони в скорую сразу и не рассуждай.

— Записал уже, — кивнул Руслан.

Чего только не бывает.

— А ещё у нас теперь есть девушка, которая в наушниках поёт вслух.

— Громко?

— Она не знает, что вслух, — с тоской сказал Руслан. — Она в наушниках, ей кажется, что она мурлычет. А зал слушает всё. Причём слов она не знает и поёт примерно. И вчера ей дед с гребного тренажёра подпевать начал. Он-то слова знает.

— Может, скажешь ей?

— Да я стесняюсь, но это уже слишком далеко зашло, — фыркнул он. — Так что уже рукой махнул. Зато зал не скучает.

Да уж, в зале свои проблемы, оказывается.

Закончив тренировку, я переоделся и отправился домой. И на углу парка встретил Шарфикова и Кристину. Они стояли на газоне, оба согнувшись, и разглядывали что-то в траве.

— Саня! — заметил меня Стас. — Тут ёжик, иди сюда!

Я подошёл к ним.

В траве у бордюра действительно сидел ёж. Небольшой, с забитыми пылью иголками и мокрым чёрным носом.

— Смотри, какой! — сказала Кристина восхищённо. — Он совсем не боится!

— Он очень боится, — сказал я. — Просто он не умеет убегать.

— Да ну, — Шарфиков потянул к нему руку. — Он ручной. Смотри, он даже не фыркает.

— Стас, не надо.

— Я аккуратно.

— Стас! Ёж — не игрушка. Он…

Ёж укусил. Молниеносно, без всякого предупреждения, коротко цапнув за подушечку указательного пальца.

Шарфиков сел на землю.

— Ай, — поморщился он. — Ай! Он меня укусил!

Только укушенного ёжиком мне не хватало сегодня!

Итак, напоследок этот день решил мне преподнести укушенного ёжиком Шарфикова.

Сам ёж, кстати, поспешил в кусты и был таков. Стас сидел, схватившись за пострадавший палец.

— Дай руку, — сказал я.

— Да ерунда, — отмахнулся он.

— Дай руку.

Он дал. На указательном пальце красовались две точки. Глубина совсем небольшая, палец целый.

— Ну? — спросил он.

— Ну, во-первых, ты взрослый врач, — сказал я. — Шесть лет университета, и всё ради того, чтобы хватать ежей на улице? Как это называется?

— Он сам подошёл!

— Он шёл по своим делам, а ты его схватил, — сказал я. — Он защищался. Виноват не ёж.

— А я говорила, — не сдержалась Кристина.

Стас обиженно надул губы.

— Идём в приёмное отделение, — вздохнул я.

— Сань, ты чего, какое блин приёмное. Промою дома перекисью и…

— Стас, — строго сказал я. — Ежи входят в число возможных переносчиков бешенства. Случаев в стране единицы, но летальность заболевания сто процентов. Лечения нет, сам знаешь. Есть только профилактика, и она работает, если её начать вовремя.

Он помолчал. Считал вероятности. Как любой врач, который про себя всегда оптимист, а про пациента всегда пессимист.

— Ладно, идём, — вздохнул Шарфиков.

Мы добрались до приёмного отделения, и за его палец взялся лично я. Сначала минут пятнадцать мыл ему палец. Именно мыл, хозяйственным мылом, под струёй воды, долго и нудно, потому что механическая очистка раны в первые часы делает для профилактики больше, чем всё остальное вместе. Шарфиков сначала возмущался, потом смирился.

— Схема простая, — сказал я. — Шесть введений. Сегодня нулевой день, потом третий, седьмой, четырнадцатый, тридцатый и девяностый. В дельтовидную мышцу, в плечо.

— Не в живот?

— В живот кололи сорок уколов, и это было в другую эпоху, — сказал я. — Сейчас шесть, в плечо, вакцина очищенная, реакции обычно нет. Максимум поболит место инъекции.

— Шесть уколов, — с тоской повторил Шарфиков.

— Шесть.

— Я это…– он оглянулся на Кристину.

— Уколов боишься? — спросила она.

— Не боюсь! — возмутился Стас. — Так, слегка опасаюсь.

Ёлки-иголки.

— Ну придётся потерпеть, — строго сказал я. — Сейчас дежурного хирурга позову.

Дежурным оказался Тоха,