Бывает и хуже? Том 12 - Игорь Алмазов

Геннадий подумал.

— Красиво, — признал он. — Но неубедительно.

— Теперь про отца, — сказал я. — Трансформаторная будка — это уже не бытовые двести двадцать. Это высокое напряжение, и удар оттуда редко заканчивается хорошо. То, что он вообще выжил, исключительное везение, а не наследственность. И ноги у него ломило, я вам почти гарантирую, не от погоды, а от того, что после такого удара остаются последствия в нервах и в сосудах.

— Он до восьмидесяти двух дожил.

— Значит, повезло трижды.

Геннадий сел на кушетке и свесил ноги.

— И всё-таки ты неправ, — сказал он. — Сам видел, что я что-то умею. Я людей чувствую, Александр.

Геннадий действительно попадает в точку. Не всегда. Примерно один раз из четырёх. Но одного раза из четырёх достаточно, чтобы человек уверился в своём даре, а окружающие в его репутации. Промахи никто не считает, а попадания пересказывают.

— Умеешь, — улыбнулся я. — Но больше никаких экспериментов в лавке. Тут травы, так что только пожаров нам и не хватало. Обувь нормальную носи. Кипятильник мы выкидываем. А в ближайшие сутки, если станет дурно, звони мне, в любое время. После удара током неприятности иногда приходят с опозданием.

Хотя прана уже показала мне, что всё в порядке.

— Понял, — сказал Геннадий серьёзно.

— И если хочется зарядиться, — добавил я, — пей иван-чай и ходи пешком. Час в день, быстро, до испарины.

Он встал, посмотрел на забинтованную руку и вздохнул.

— Ты, Геннадий, и без электричества неплохо работаешь, — сказал я. — Просто не рискуй собой. Лавке нужен живой талисман, а не легенда.

Он расцвёл. Слово «талисман» ему явно понравилось больше, чем всё остальное, включая молнию.

— Обещаю, — сказал он, прижав руку к груди. — Больше никакого кипятильника в кастрюле.

— Вот и славно.

— А можно я хотя бы кварц в микроволновку положу? — на всякий случай спросил он.

— Нет.

— Ясно, — он не стал спорить. — Тогда просто подзаряжу его на подоконнике.

— Подзаряжай, — вздохнул я.

Кварц на подоконнике — это солнце, стекло и тёплый камень. Совершенно безопасно, абсолютно бесполезно и человеку приятно. Из трёх свойств два меня полностью устраивают.

Геннадий был чудным человеком, и я знал это с самого начала. Но именно его чудачества и придавали нашей лавке популярности. Главное, чтобы собой так не рисковал.

Домой я пришёл в восьмом часу. Пахло курицей и картошкой.

— Слышно что-то про отравителя? — первым делом спросила Лиля.

Её очень волновал этот вопрос.

— Что-то слышно, — кивнул я. — Мальчишка, двадцать два года, исполнитель. У бабушки препарат воровал и травил. Не сам, по заказу.

— И что теперь?

— С ним должен Жаров поговорить. Выйдет на заказчика. А что с самим парнем будет — это не нам решать.

Телефон зазвонил, когда я успел съесть примерно треть. Как раз Жаров.

— Я поговорил с парнишкой, — сказал Жаров без приветствия.

— Как он?

— Сидит. Раскаивается. Боится, — короткая пауза. — Не изображает, а правда боится, я разницу вижу. Он очень сожалеет о своём поступке.

— Обвинение ему будет?

— Жестокое обращение с животными, если Вера подаст заявление. Но вообще он завтра приедет к ней извиняться лично. Там уже всё от неё зависит.

— А кто его нанимал?

Пауза.

— Кабанов Игорь Леонидович, из компании «Приволжье-Ритейл», ООО. Магазин хотят построить, на месте приюта. Оказывается, они к Вере уже приходили с предложением выкупить землю, она отказала. Решили припугнуть.

— А как выдавливать собирались? Приют-то стоит.

— Приют без собак — это просто постройки, — сказал Жаров. — Ещё месяц такого, и Вера бы сама всё закрыла. У неё волонтёры и так разбегаться начали.

Я помолчал.

— Хорошо, — сказал я. — Я к нему завтра сам схожу, и поговорю. Не дело, чтобы он из-за своих хотелок травил собак.

— Спорить с тобой всё равно бесполезно, уже знаю, — хмыкнул Жаров. — Так что просто будь аккуратнее.

— Всегда аккуратен, — я отключился.

Пересказал Лиле разговор. Она вздохнула.

— Травить собак из-за какой-то земли, совсем у людей совести нет.

— Я разберусь, — сказал я.

Лиля встала, обошла стол и села рядом со мной, привалившись к плечу.

— Ты только осторожно, — сказала она. — Пожалуйста.

Я обнял её.

— Я всегда осторожен, — сказал я. — Просто иногда это не видно со стороны.

В субботу к десяти утра площадка перед поликлиникой была забита. Вика устроила большое собрание посетителей «Школы здоровья», и мне предстояло на нём выступить.

— Всё, — сказала Вика. — Саш, пора.

Я вышел к людям.

— Доброе утро, — сказал я. — Спасибо, что пришли в субботу. Начну с того, из-за чего вы, вероятно, и собрались в таком количестве. По городу ходит слух, что Школа здоровья закрывается.

Площадка загудела.

— Школа здоровья не закрывается, — сказал я. — Школа здоровья остаётся, и расписание на осень уже есть, оно висит в холле и будет в группе. Но я буду читать свои лекции реже.

— Почему? — крикнули из середины.

— Потому что я один, а вас много, — сказал я. — И потому что я, кроме лекций, ещё работаю. Если я буду каждую неделю продолжать читать лекции, то через полгода вы будете слушать очень усталого человека, который повторяет одно и то же. Вам это не нужно, и мне это не нужно.

— А кто вместо вас? — спросила женщина.

— Не вместо, — сказал я. — Вам продолжат читать лекции специалисты из поликлиники и стационара.

— А вы будете приходить? — спросила ещё одна женщина.

— Буду, — сказал я. — Как куратор и как слушатель. И иногда буду читать сам, но реже.

Потом начались вопросы, на которые я отвечал минут двадцать.

А потом к микрофону вышла Алиса, которая вызвалась сегодня прочитать лекцию по кардиологии.

— Здравствуйте, — сказала Алиса. — Меня многие уже видели. Я не русалка, я кардиолог.

Пауза у неё вышла на полсекунды дольше, чем надо, от страха, что не засмеются. Но люди заулыбались и засмеялись.

— Сегодня поговорим о том, почему ваше сердце бьётся не так, как вам бы хотелось, — продолжила она. — И начнём