Игорь Подгурский - Инквизитор Красной Армии. Патронов на Руси хватит на всех!
С тендера, где стоял «максим», боец в буденовке снимал убитого. Это был, судя по серой потертой, под мерлушку, папахе, старый солдат-фронтовик. Еще один красноармеец лежал у колес паровоза, свернувшись калачиком, подтянув ноги к животу. На спине расплывалось темное пятно. Без них расчет вести огонь не мог.
Поплавков молча отстранил парня в буденовке от «максима». Красногвардеец и не думал возражать. Он начал судорожно собирать раскиданные коробки с пулеметными лентами. Так сам собой образовался новый пулеметный расчет: Аким — пулеметчик, солдат, которого он притащил за собой силком, — второй номер, солдат в буденовке стал подносить патроны, а заодно взял на себя обязанности наблюдателя.
Справа от пулемета лежали две гранаты, уже готовые к бою. Проволочные усики на чеках разогнуты. Можно моментально выдергивать кольца и бросать.
Поплавков повел стволом из стороны в сторону, примериваясь к сектору обстрела.
Неплохая позиция: крыша паровозного тендера. Какая-никакая, а господствующая высота. Боец, которого инквизитор силком притащил с собой, зачарованно смотрел на плавно двигающийся ствол пулемета.
Подрагивая, лента, как змея, потянулась из патронного ящика. Аким не заметил, как расстрелял ее в несколько длинных очередей. Быстро вдел другую, нажал, и в ушах отдался резкий машинный стук, словно одобряющий все, что он, инквизитор, сейчас делал: так-так-так…
Вражеская цепь в разноцветных халатах залегла среди песчаных бугров песка, наметенных ветром внизу железнодорожной насыпи. Вторая приподнялась, рассыпалась в перебежке, нагнала первую. Поплавков видел перед собой в прицел пулемета людей в нелепых халатах. Некоторые сжимали в руках сабли. На клинках плавилось жаркое туркестанское солнце. «Максим» успокоительно твердил свою скороговорку, будто подбадривая пулеметчика: так-так-так-так…
Стрелял инквизитор виртуозно. Так же уверенно бил слева другой «максим». Плотный перекрестный огонь двух пулеметов остановил наступающих. Частые цепи залегли за барханами. Казалось, дело сделано. Но тут вперед выскочили дервиши в белых одеждах. Их громкие призывные вопли, обещавшие райское блаженство павшим в бою и жестокую кару трусам, возымели действие. Неприятельская лавина снова двинулась на них.
В ответ на завывания дервишей у красноармейцев тут же нашелся адекватный ответ. На любой войне должен соблюдаться паритет. Политработники запели «Интернационал». Красноармейцы послушно подхватили знакомую песню. Над пустыней угрожающе полетели слова: «Это есть наш последний и решительный бой…»
В суровом хоре мужских голосов выделялся хрипло-гнусавый фальцет запевалы-комиссара.
Вопли дервишей и песня схлестнулись, как две волны. Схлестнулись и отхлынули, разбившись на мат и проклятия с обеих сторон, перемежаемые стонами раненых и криками умирающих. Магия восточных напевов столкнулась с равной силой некропеснопения.
Аким, верный старой своей привычке «бить по голове», полоснул меткой очередью по вдохновителям атаки. Кучно положил пули. Почти всех срезал, кроме одного. Уцелевший дервиш поспешил скатиться с верхушки бархана на противоположную сторону. Вера верой, а искушать судьбу лишний раз не захотел.
Результат получился совсем иной, чем ожидал инквизитор. Атакующие сарбазы в чалмах подняли дикий вой и, как ополоумевшие, устремились к эшелону.
Неведомо откуда впереди них появились всадники. Их было четверо, выбравшихся прямо из песка. Вместо лошадей они сидели на исполинских варанах. «Скакуны», легко перебирая когтистыми лапами по сыпучему песку, устремились к эшелону. Верховые сидели у них на чешуйчатых спинах в некоем подобии седла с высокими плетенными из тростника спинками. Ни поводьев, ни стремян.
Сиденья сплетены из тростника. Значит, тростник, о чем это говорит? О том, что база погонщиков рядом с оазисом. Глоты годами могут обходиться без воды. Если совсем прижмет, могут впасть в спячку на десятилетия. Человек без воды не протянет и восьми дней. Перевозить воду караванами через пустыню накладно, и нарушается режим секретности… Инквизитор по укоренившейся привычке анализировал увиденное. Маленький человечек в его голове — хранитель знаний быстро открывал и закрывал ящички картотеки знаний в его памяти. Шустрый малый. Второе «я» инквизитора.
Ездовые управляли ящероподобными скакунами при помощи длинных пик с листовидными наконечниками и крючьев наподобие пожарных багров. Ящеры двигались чуть быстрее атакующих цепей. Они, как подводные лодки, то уходили в песок, то выныривали на поверхности барханов. Каждый раз выныривая, чудовища оказывались все ближе к неподвижному эшелону. Некоторые красноармейцы, завидев чудовищ, дрогнули и начали отступать. Похоже, на этом и строился расчет. Пули щелкали по природной броне, не причиняя ящерам вреда. Те только больше ярились от попаданий.
«Глоты!» Инквизитор вспомнил лекцию о пустынных тварях. Лично сталкиваться не приходилось. Голая теория. «Плохо приручаются. Слушаются только одного человека. Значит, надо выбить всадников. Без поводырей глоты станут неуправляемыми и просто разбегутся или зароются обратно в песок подальше от грохота стрельбы».
Не отрываясь от гашетки пулемета, Поплавков проорал: «Надо выбить наездников! Выбивайте тех, кто на ящерах!» Вряд ли кто его услышал. Все посторонние звуки потонули в шуме боя.
Голова у глота, размером с лошадиную, все равно была непропорционально маленькая по сравнению с остальным гигантским телом. Шкура покрыта красно-коричневой чешуей с темными пятнами и тремя широкими охристо-желтыми полосами, проходящими вдоль середины спины. Если верить преданиям, глоты способны изменять окраску тела, как хамелеоны, в зависимости от температуры и освещения при условии, что долго находятся на одном и том же месте. Пасть, как у акулы, усеяна несколькими рядами острых зубов. Из-за них выстреливал длинный красный язык, раздвоенный на конце. Голова покрыта многочисленными изогнутыми роговыми шипами, которые сливались в некое подобие рогов над глазами и на горбе у основания шеи. За ним, как за щитом, прятался погонщик. Видна лишь голова в чалме и рука с пикой.
Глот считался существом, принадлежащим иному, давно ушедшему миру. Ящеров никогда не использовали в людских войнах. По преданиям, они охраняли усыпальницы вождей древних народов. Задолго до тех, кто заселил сегодняшний Туркестан. В те далекие времена вместо пустынь были леса и цветущие долины. Мутные, неглубокие арыки текут там, где когда-то плескалось море. Все меняется, и все не в лучшую сторону…
Из песка, шумно отфыркиваясь, показалась чудовищная голова. Следом за ней — короткая шея-обрубок, плечи, лапы… Из песка вылезал гигантский ящер. Казалось, длинному телу зверя нет конца. Наконец он полностью вылез из песка и громогласным ревом огласил окрестности.