Иной - Алексей Александрович Стопичев

Я вновь стал новобранцем, только теперь не в Альбусурбе, на границе с Прядью, а в халифском городе Рих — втором по величине в халифате Эрат. Первым по величине городом была, конечно, столица Эрата — Орман. Рих, в отличие от городов северных королевств, был грязен, тесен и бесприютен, с десятками стихийных рынков и рыночков, где торговали всякой дрянью, вплоть до помёта летучих мышей, коим тут лечили всё, от бородавок до кашля. Хотя, как по мне, мышиными какашками следовало слабоумие лечить, но тут уже я не доктор. Хотят мазаться говном — языческие боги им в помощь. А кроме тесных улочек, глинобитных одноэтажных домишек и грязи на улицах были здесь ещё и не очень богатые, зато очень грязные южане, вечно шныряющие с голодными глазами. Мы с Баблером стояли во дворе местного воинского гарнизона, а Махарб, подсевший к нам вечером за столик, что-то тихо шептал на ухо грозному командиру здешних янычар. Тот искоса посматривал на нас и ещё на три десятка новобранцев, собравшихся здесь.

Впрочем, новобранцами я бы назвал собравшихся с трудом, потому как пригласили сюда явно опытных, умудрённых жизнью вояк, часто украшенных целой вязью шрамов. Помню, как-то один вояка рассказывал мне в баре, что если на бойце много шрамов, то это как раз означает, что боец он не очень. На это Торвус тогда очень резонно возразил, что если боец, пусть и со шрамами, сидит в баре, а тот, кто ему противостоял — давно закопан, то вопрос этот достаточно спорный. Они дискутировали достаточно долго, а потом Хом просто вызвал спорщика на поединок и зарезал его прямо во дворе кабака. И, получив в бою царапину, стоял над трупом упёртого спорщика и спрашивал участливо — кто же в итоге оказался лучше — он со шрамом, или убитый.

А старший янычар, выслушав внимательно Махарба, подошёл к нам и заговорил негромко, с хрипотцой:

— Наш славный и великий халиф Ато Депр, да продлят боги его годы, решил наказать королевство Крок за подлое и бесчестное убийство наших лучших воинов, которые прибыли на охрану границы, опасаясь иноземной агрессии. И оказались правы — северяне готовили массовое вторжение. Огромная армия пыталась зайти в халифат, но темник Кириг Май со своими ракибами остановил вторжение, погибнув в неравном бою. Однако, они убили столько неверных, что те не отважились сунуться к нам. Каждый ракиб унёс за собой на тот свет десять подлых северян! И те, испуганные нашей доблестью, трусливо отошли назад. Но ярость наша за невинно убиенных могучих воинов терзает сердца и требует отмщенья! И халиф Ато Депр, да продлят боги его дни и укрепят его руку, решил наказать подлых варваров! Потому он собирает армию.

«Новобранцы» нервно начали переглядываться, а Баблер и вовсе ухмыльнулся уголком рта и глянул на меня озорно. Оно и понятно, не часто нас целой армией называли. Да ещё и трусливой, остановленной и испуганной бесславно. А командир янычар заговорил чуть громче:

— Платить вам будут очень хорошо! И грабить сможете столько, сколько захотите! Там, за границей — изнеженные, слабые северяне. И теперь противостоять им будут не пятьсот ракибов, а огромная армия, противопоставить которой они ничего не смогут! Это обещаю вам я, командир янычар Катыр Гугай!

Баблер хмыкнул, и я толкнул его локтем в бок, чтобы не вздумал ничего комментировать. А сам сделал максимально внимательное и глуповатое лицо, слушая, как «новобранцы» спрашивают про жалованье, да про возможность грабить. Идти в армию халифа отказался всего один, и его быстро выпроводили за ворота. Не удивлюсь, если выпроводили в последний путь. А мы, смочив большой палец правой руки в чернилах, аккуратно поставили «подписи» на свитках-контрактах, и гурьбой пошли в казарму. Но не успели расположиться, как нас уже всех вызвали на плац. Только теперь выгнали не тридцать новобранцев, а человек триста. Видимо, набор последних дней или недель. И всё тот же Катыр Гугай, засунув большие пальцы за ремень и покачиваясь на носках, заговорил уже более зычно:

— Нам нужно набрать храбрецов в янычары. Все остальные пойдут служить в азапы! Сейчас с вами будут сражаться наши инструкторы и сортировать пшено от дерьма!

Гугай развернулся и ушёл, даже не глянув на нас, зато мы с Баблером довольно переглянулись. Янычары — элитные подразделения, которые служат рядом с халифом. А вот азапы — простая пехота, идущая впереди и принимающая на себя главный удар. А когда враг увязал в посланных на убой азапах, в дело вступали янычары и ракибы. И первой причиной, по которой нам надо было попасть в янычары — как раз желание не попасть на убой в первом же бою. А вторая причина ещё более прозаичная — нам надо во что бы то ни стало дотянуться до халифа. Ибо, устранив его, мы решили бы проблему с нападением на Крок на долгое время. Прямых наследников у Ато Депра не было. Зато в наличии восемь братьев с большими амбициями. Плюс, целый сонм высокопоставленных родовитых беев, спящих и видящих себя новыми халифами. Если вдруг Ато умрёт, то в халифате такая грызня начнётся, что им не то, что до северных королевств — ни до кого дела не будет. Но если мы окажемся в лагере азапов — пробраться к халифу окажется практически нереально даже нам. Ну, или очень трудно. А вот янычары всегда рядом с повелителем. И палатка его стоит в центре янычарского лагеря.

Потому на бой с инструктором я выходил собранным. Противостоял мне худощавый янычар с тоненькими, по здешней моде, усиками, свисающими над верхней губой, будто уснувшая на краю ветки гусеница. Впрочем, несмотря на смешной вид, мечником инструктор оказался неплохим. В реальном бою я бы убил его сразу, конечно, но здесь показывать все свои навыки я не собирался. Потому, просто фехтовал в своё удовольствие с худощавым инструктором. И когда тот остановился через пару минут в нескольких шагах от меня, тяжело дыша и поглядывая на кровоподтёк на своём левом плече, я спросил спокойно:

— Будем продолжать?

— Достаточно, — мотнул головой инструктор и спросил: — Имя?

— Гхаир я, ага, — я склонился в поклоне, аккуратно положив на песок деревянный учебный меч.

Инструктор кивнул уважительно и повернул голову к писарю, сидящему за столиком позади него:

— Пиши — Гхаир определяется в янычарскую орту! — подумал секунду и добавил: — Напиши, пусть отправят в третью, ко мне.

Махарб тут же подскочил ко мне и зашептал:

—