Иной - Алексей Александрович Стопичев

— Почему прислали новых? — насторожился Кириг.

— Так у них там после смерти короля перестановки везде, — охотно объяснил Асад, — Вот и приграничников меняют. Места хлебные…

Десятник осёкся, но темник кивнул одобряюще, продолжай, мол. И десятник затараторил:

— Только эти совсем бестолковые! Пока ещё научатся нашей работе. Недавно караван шёл — контрабанду под телегами зацепили. Так эти разгильдяи даже не заметили! А мы её изъяли, значит, — десятник переступил с ноги на ногу и заговорил чуть жалобно: — Это же не просто так — на границе стоять! Тут опыт нужен. А те совсем ещё неопытные, пока наберутся ума, да хватки.

— И брюхи такие же отожрут, — вставил сотник Трей и захохотал весело. Улыбнулся и Кириг, махнул рукой, отпуская десятника и распорядился:

— Возьми два десятка и поедем поговорим с приграничниками Крока. Думаю, они нас сами пропустят. А нет…

Темник замолчал тяжело, но сотник и так всё понял. Кивнул быстро и кинулся к полутысяче. Когда Кириг Май поехал с двумя десятками ракибов к приграничникам, те, будто, даже и не взволновались сильно. Трое из них спокойно осматривали небольшой — в пять подвод караван. Ещё двое стояли, засунув руки за пояса и посматривая на огромный отряд, остановившийся на границе. А пятеро, видимо, так и сидели в будке. И даже полутысяча ракибов в сотне шагов от них не заставила новых приграничников выйти под солнце. Темник хмыкнул презрительно и остановил коня перед двумя королевскими служаками.

Один из служак был русым, голубоглазым и широкоплечим. Одет в кожаный, потрёпанный камзол, да обычные суконные штаны. На поясе — старенькие, потёртые ножны, будто у деда отобранные. Лишь наручи на руках выделялись. Сразу видно, что вещь хорошая, хоть и старинная. Второй кардинально отличался — рыжий, с бородой и кустистыми бровями вид имел такой, будто готов от любого слова рассмеяться. Смотрел открыто, чуть насмешливо. И тоже — меч в старых ножнах, истрёпанный камзол, да потёртые, испачканные сапоги. Темник остановил коня и спросил негромко:

— Знаете ли вы меня, воины Крока?

— Архангел Михаил? — воскликнул рыжий, — Ты ли это?

— Не, не он! Глаза слишком узкие, — засомневался второй. А после сделал круговой жест над головой: — И нимба над головой нету! И копья сверкающего!

Темник задохнулся от гнева и заклокотал словами:

— Какой ещё архангел? Вы совсем с ума сошли?

— Я же говорил, что не он, — победно повернулся к рыжему русый. А рыжий, искривив губы в усмешке сказал Киригу:

— Тогда мы тебя не знаем!

— Я темник великого халифа Эрата! Начальник непобедимой армии ракибов, сеющих страх и наводящих ужас на всех врагов! — надменно проговорил Май.

— Можно два вопроса? — равнодушно спросил русый, и темник кивнул благосклонно, надеясь договориться миром и не желая проливать кровь здесь, на границе.

— Вопрос первый — а как вы страх сеете? Семенами, или ещё как? — русый говорил спокойно, будто не было за спиной Кирига огромной армии всадников, — И вопрос второй — а кого победили, что непобедимы для всех?

Темник, закипая, процедил:

— Ты думаешь, что тебя защитит кто-то, приграничник? — положил руку на эфес сабли и процедил грозно: — Я стопчу вашу заставу, а из ваших черепов прикажу сделать чаши для вина!

— Ого, — удивился рыжий, и повернулся к русому: — Ино, тебе не кажется, что нам этот узкоглазый угрожает?

Сотник растерянно оглянулся на военачальника, не понимая, как могут какие-то презренные иноверцы так общаться с могучим Киригом, и почему тот ещё не отдал приказ разрубить их на куски. А русый, ничуть не стесняясь армады ракибов, пожал плечами:

— Я думаю, Баблер, это он по глупости делает. Сейчас извинится и поедет в свою столицу, как там она называется?

— Орман! — тут же подсказал рыжий, натягивая на руки латные перчатки.

— Вот-вот! — согласился русый, — Извинится и поедет в свой Орман! И скажет халифу, что не надо тому заглядываться на чужие земли, ибо своих может лишиться. Как и головы.

Темник сквозь гнев всё же почуял что-то неладное. Слишком спокойно и самоуверенно держались эти двое. Да и троица других так же спокойно отпускала купцов с караваном. Впрочем, купцы как раз спокойными не были. И со страхом смотрели на ракибов, даже не пытаясь теперь пересечь границу. Старший купцов сказал что-то, и остальные стали быстро убирать телеги с дороги, отгоняя их подальше в степь и опасливо поглядывая на халифатцев. А Кириг, чувствуя, что совсем уже ничего не понимает, заговорил хрипло:

— Сотник! Убей этих тварей и принеси мне их головы!

Кигил Трей гикнул, посылая коня вскачь и на ходу выхватывая ятаган. Но тут рыжий, изогнувшись весь, махнул, ухнув, и располовиненное тело сотника свалилось с лошади, разбрызгивая кровь. Темник поднял руку, заорал дико, отдавая приказ к нападению, но русый скрестил вдруг наручи, и в лицо темнику ударил огромный столб огня. Всесильный военачальник почуял жуткую боль, но, к счастью, она длилась совсем недолго, потому как Кириг Май умер практически мгновенно, как и два десятка всадников, стоящих за его спиной. А Баблер выжигал остальных ракибов, соединив латные перчатки…

В коридоре королевского дворца прямо со стен напыщенно и надменно, горделиво и вызывающе пялились на меня с живописных полотен предки Фридриха Носного. Хотя, пялились не все. Были там граждане королевской крови и в неожиданных ракурсах и позах. Один из изображённых на картине монархов верхом на коне и с поднятым мечом мчал в бой на мелких троллей. И то ли род людской измельчал сильно, и предок был гигантом на гигантской лошади, либо тролли за века значительно подросли. Ибо, если верить картине — раньше великаны были максимум по колено основателю королевской династии королевства Крок. Я даже пальцами померил троллей и приложил к королю, чтобы убедиться, что мои старые глаза меня не обманывают. Затем принялся смотреть на другого короля, водрузившего свою обутую в ботфорт ногу на голову мантикоры. И в этот раз мантикора, наоборот, была гигантских размеров, а король не сильно и большой, зато с блестящим копьём и широкой, будто раздутой грудью. Я внимательно рассматривал картинную галерею, когда ко мне вышла фрейлина