Иной - Алексей Александрович Стопичев

— Поговорим!

— А кто вам сказал нас убить?

Тролль опять почесал голову и прохрипел:

— Чёрный тролль, который пообещал, что вас всех не будет, а мы снова станем жить где хотим, и как хотим.

— Это почему же нас не будет? — спокойно спросил я.

— Чёрный тролль сказал, что убьёт вас всех, — убеждённо сказал однозубый.

— Если бы он мог убить всех, то почему сам не убьёт нас, а послал вас? — спросил я однозубого.

Видимо, столь сложное логическое построение было выше умственных способностей великанов. Они заворчали, зачесали головы, после чего однозубый сказал:

— Мы убьём вас, чёрный тролль убьёт остальных.

— Он не убьёт, он боится. А вас всех потом придут и убьют. Всех оставшихся.

— Мы самые сильные, — проревел однозубый, — Никто не сможет нас убить!

— И почему тогда самые сильные прячутся в лесу, а не живут на континенте? — бесстрастно спросил я.

И вновь троллей заклинило. Они опять зачесали макушки, подыскивая ответ. Видимо, мыслительный процесс был напрямую связан с чесанием лысых голов, ибо тролли так старались, что когтями, действительно острыми, оставляли на башке глубокие царапины. Я даже подумал, что если ещё несколько раз заставлю их думать, то велика вероятность, что они сами себе раздерут черепа. Но тролли, видимо, и сами догадались об опасности мыслительного процесса, потому как однозубый произнёс, заканчивая диалог:

— Мы убьём вас, чёрный тролль убьёт остальных, — и двинулся ко мне.

Чучело взвился и поскакал назад, к холму. Я увидел, как с холма летит навстречу на своём коне Баблер. Как охотники наводят штурмовые арбалеты. И стиснул зубы, в ожидании схватки. Были твари Пряди и покрупнее троллей. Правда, их можно было бить магией, тогда как здесь… Хотя, от пришедшей внезапно мысли я даже чуть притормозил келпи, и тот всхрапнул недоумённо. Но я вновь свистнул, и Чучело рванул быстрее прежнего.

С Баблером мы встретились возле холма, я тут же развернулся и проговорил Чучелу:

— Друг мой, в этот раз сражаться буду с тебя, иначе не дотянусь никуда, кроме коленок!

Келпи повёл на меня своим взглядом и подмигнул. Мы с Баблером смотрели, как тролли неторопливо идут к холму. И начал готовить заклинание. Пусть тролли не чувствительны к магическому огню, но к настоящему же они не могут быть нечувствительны! И когда свистнули арбалеты, а два десятка стрел ударили в толпу троллей, я вскинул руки, соединив наручи, и поджёг траву и кустарник между нами и великанами.

Воздух завонял гарью, а в лицо толкнула волна жара от загоревшейся степи. Сквозь пламя я видел, как семеро троллей упали после залпа. Правда, двое из них поднялись. Небо огласил вой чудищ — раненые орали от боли, а остальные — от ярости. Я усилил магией голос и прокричал:

— Я же говорил, что все вы умрёте! Уходите, пока живы!

Однако, не обременённые интеллектом создания уже не помышляли об уходе. От огня они отскочили, и водили теперь головами, думая, как к нам пробраться. Наконец однозубый, который выжил-таки, рявкнул что-то, и тринадцать троллей сорвались с места и побежали налево, стараясь обогнуть огонь и выскочить к холму. А двое раненых, поднявшихся на ноги троллей, медленно брели назад, к Великому лесу. Мы с Баблером тронули коней и проехали в ту же сторону, куда и великаны побежали, глядя, как тролли мчат дугой, огибая пожар. И когда они добежали до места, где не полыхало, я вновь свёл наручи, поджигая степную растительность. И как только тролли в растерянности остановились, вновь звонко и грозно тренькнули штурмовые арбалеты. И в этот раз охотники из Ореглада были много точнее, потому как на ногах осталось всего трое троллей. Один из них — однозубый, который был прямо таки неубиваемым. Кроме того, теперь из раненых не поднялся никто. Однозубый заорал громко, дико. Он смотрел на нас сквозь пламя и выл так, что волосы вставали дыбом. А потом размахнулся и бросил в меня палицу. Палица эта — суковатая, здоровая, оказалась ростом с меня. Чучело отскочил в сторону, и когда эта дубина ухнула в землю за нами, то по поверхности аж гул прошёл, а Баблер сказал с восхищением:

— Силён, бродяга!

А однозубый вновь побежал налево, оббегая теперь и этот участок местности. Только вот за ним не побежал больше никто из троллей. Двое оставшихся на ногах чудищ взвалили на плечи пару своих товарищей и побрели с этой ношей к лесу. А я, сам не ожидая от себя, сказал Баблеру:

— Сражусь с этим!

Линг покосился на меня и хмыкнул понятливо:

— Всё ждал, когда это сделаешь. Думал, ты ещё возле леса сечу с ними начнёшь!

Я равнодушно пожал плечом и направил Чучело левее холма, навстречу однозубому. Тот, увидев, что я скачу один по направлению к нему, притормозил, а после и вовсе перешёл на шаг. В руке он сжимал ещё одну палицу, видимо, забранную у кого-то из убитых товарищей. Я спрыгнул с Чучела и пошёл навстречу, вынимая Каладболг. Крутанул легендарный меч в руке и прокричал зло, яростно, чувствуя, как рвётся моё равнодушие, как захлёстывают меня гнев и ярость:

— Я же говорил, что если нападёте, то сдохнете все! А ты не поверил! И за это ты тоже сдохнешь тварь, посмевшая встать на моём пути!

— Кто ты, букашка? — прохрипел тролль. Он тяжело дышал, глядя на меня, а с губ его капала на землю белая пена, будто у загнанного долгой скачкой коня: — Я втопчу тебя в землю! Переломаю все твои косточки. И пойду убивать всех, похожих на тебя!

Я шёл к троллю, обретая постепенно своё равнодушие. И уже не кричал, говорил чётко, делая свой голос всё безразличнее от слова к слову:

— Если бы вы могли убить, давно бы это сделали, шакалы! Вы живёте только убийствами, потому нет вам места на Пекатуме! Потому вас и убивают, как диких животных, взбесившихся зверей, заболевших бешенством! Твой чёрный тролль обманул тебя. На земле не будет вас, а остальные разумные останутся. Потому как вы — порождение сатаны!

Тролль поднял палицу и кинулся на меня. Ударил на удивление быстро, и воздух жалобно засвистел, рассекаемый дубиной, похожей на дерево. Я отскочил в сторону, а когда палица врезалась в землю, и пошёл от удара гул, вскочил на