Кристи Голден - Сага о Тёмных Тамплиерах

Постепенно он начал различать во тьме контуры предметы — различных артефактов, каждый из которых был ему знаком. Например, обелиск — вот только во сне он был нетронутым; некогда впечатляющая вершина не была уничтожена, будучи разбита на куски. Его зрение как будто пробудилось, и он мог анализировать происходящее. Возвышающаяся плоская чёрная поверхность была исчерчена письменами, которые Джейк жаждал прочесть…

— Черт… Хотел бы я увидеть этот обелиск. С каким удовольствием я бы взялся за его анализ. Определил бы его возраст, попробовал бы расшифровать надписи самостоятельно. Дариус стоил сотни лингвистов. Боже, как мне не хватает его…

Он видел и другие предметы. Разбитая колонна, которую они нашли — теперь целая и блистательная. То, что казалось лишь разбросанными камнями, теперь обретало форму и цвет. Артефакты вновь и вновь появлялись и исчезали в видениях Джейка, пока тот не оказался столь разочарованным потерей этого знания, что забыл о страхе.

От расстройства он прекратил быть лишь пассивным участником своего сна. Над его головой парила маленькая каменная табличка, медленно и бесконечно вращаясь. Джейк схватил ее. Длинные фиолетовые пальцы сжались вокруг шероховатого камня. Неожиданно эта штука приобрела вес, и ему пришлось быстро схватить ее другой рукой, чтобы не дать ей упасть и разбиться.

Он поднял ее, увидев изображения так ясно, словно табличка была только что создана. Ее не коснулось ни время, ни атаки других разъяренных племен протоссов. На ней не было ни малейших изъянов. Джейк осмотрел ее и понял…

Джейк вскочил со шкур для сна. Его трясло. Единственным светом было свечение кристаллов. Савассан мгновенно проснулся, ощутив вспышку восторга в разуме Джейка.

— Мне нужны инструменты для письма!

Сейчас послушным учеником был Савассан, который мгновенно метнулся к костру, вытащил обугленную палочку и достал подготовленную шкуру. Джейк тем временем положил руки на ближайший кристалл и заставил его светиться ярче, а затем встал, взяв с собой один из кристаллов, и двинулся глубже в Пещеру Реликвий, чтобы найти тот артефакт, который видел во сне. Савассан безмолвно следовал за ним, выжидая и наблюдая.

Чтобы найти нужный предмет, Джейку потребовалось несколько секунд. Он начал перерисовать на клочок кожи все, что видел. Закончив, он закрыл глаза и снова увидел табличку, целую и невредимую, а затем начал методично перерисовывать увиденные символы. Он не пытался понять их — не сейчас; он хотел просто зафиксировать их прежде, чем сон уйдет так далеко, что момент озарения будет потерян.

— Ты видел это во сне? — спросил Савассан, сосредоточенно наблюдая за тем, как писал Джейк.

— Да. Эту табличку и многие другие.

Савассан кивнул.

— Я тоже видел их. Символы появлялись и исчезали слишком быстро, чтобы я сумел прочитать их.

Джейк немного смущенно сказал:

— Меня охватила досада, и я схватил один. Когда я коснулся его, символы перестали исчезать.

Джейк почувствовал, как от Савассана исходят волны удивления, изумления и восхищения.

— Твоя нетерпеливость наградила нас великим знанием.

Он окинул взглядом символы.

— Это похоже на описание места.

Джейк пожал плечами.

— Может быть, пещера, которую мы видели во сне.

— Возможно. Но описание еще не полное. Нам нужна новая информация.

Теперь, когда Джейк открыл, что может касаться артефактов во сне, они с Савассаном стали управлять своими сновидениями. Они пробуждались и записывали все, что видели. Однажды, внимательно разглядывая символы, Савассан неожиданно побледнел и откинулся назад, вздрогнув. Джейку даже не пришлось задавать вопрос: он совершенно ясно ощутил открытие Савассана.

— Это указания.

— Указания к чему?

— Я не знаю. Но мое сердце разрывается на части от одной мысли об этом.

Протоссы двинулись в путь, следуя указаниям, которые Джейк получил во сне. Им потребовалось два дня, но в конце концов они нашли место, которое искали. Джейка охватило разочарование. Похоже, то, к чему они стремились, было не большим и не меньшим, чем большой кучей кайдаринских кристаллов, возвышающихся, словно копья, на плоской земле. Местность вокруг была каменистой и бесплодной, так что неудивительно, что кристаллы так долго оставались непотревоженными и, к счастью, неповрежденными.

Джейк с сомнением сказал:

— Они прекрасны… Но я думал, мы найдем вход в другую пещеру.

В мысленном голосе Савассана звучало смирение, но в то же время и надежда.

— Давай коснемся их и узнаем, что они могут сказать нам.

Оба протосса подались вперед и почтительно положили фиолетовые руки на ровную прохладную поверхность кристаллов. Поток информации хлынул практически мгновенно. Разрозненной, сложной для понимания, но тем не менее — ценной. Джейк отпустил этот кристалл и коснулся другого. Его разум наполнился еще большим количеством разнообразных знаний. Начала болеть голова.

— Мы должны коснуться их в определенном порядке, — сказал Савассан, ставя на место последний кусок головоломки.

— Но… Каков этот порядок?

Джейк выглядел огорченным. Здесь находились буквально сотни кристаллов. Какие из них важны? И как они могли бы узнать это?

Джейк посмотрел на своего наставника, а затем взглянул на свои руки. Он смотрел, как его пальцы, длинные и тонкие, касались кристалла. Он смотрел на них так, словно видел их в первый раз. Ногти, суставы, сочленения. Каждый палец состоял из трех костей, и их длина относилась друг к другу в одинаковом соотношении. Подул ветер, и внимание Джейка переключилось на единственное выросшее здесь дерево. Его листья с шелестом шевелились.

— Да! — Голос Джейка был полон восторга. — Он так близок к открытию!

— Он близок, да. Они оба близки. Это значительный и драгоценный момент нашей истории, — сказала Замара.

— Хотел бы я оказаться сейчас в прошлом и сказать ему, что он вот-вот откроет что-то чудесное.

Он почувствовал сухой смешок Замары:

— Ты не представляешь, как часто я сама испытывала такое чувство. К сожалению, мы можем только наблюдать. Мы не можем ничего изменить. Это было бы…

— Чертовски бесполезно.

Замара согласилась.

Савассан рядом с ним тоже смотрел на свои руки и на листья. Затем он снял ожерелье из морских раковин и внимательно изучил каждую изних. Центральная ракушка принадлежала какому-то моллюску. Она была прекрасной, изогнутой и приятной на ощупь.