Кристи Голден - Сага о Тёмных Тамплиерах

Чтобы отвлечься, он потянул уголок так называемой «десертной» секции сухого пайка. И его дыхание перехватило.

Розмари мгновенно перевернулась, следуя за его взглядом.

— О, боже мой, боже мой, — сказала она, постанывая так, что сердце Джейка вновь заколотилось. — Персиковый коблер…

Этот десерт содержался лишь в одном из шести сотен сухих пайков. Джейк знал, что он был редким и ценным. Если бы он обнаружил его еще на «Сером тигре», то был бы засыпан в обмен сигаретами и другими ценностями. Это была единственная по-настоящему вкусная часть сухого пайка.

Он взглянул на Розмари и заметил, что ее синие глаза смотрят прямо на него.

Джейк вздохнул, сглотнул слюну, неожиданно наполнившую рот, и протянул ей поднос:

— Возьми.

Она почти сделала это, а потом засомневалась и наморщила гладкий белый лоб.

— Не-а. Это тебе приходится справляться с сумасшедшими снами. Он должен достаться тебе.

— Мы вместе оказались втянуты в эту историю, — сказал Джейк. — Та что мы разделим его.

Он сознательно не читал ее мысли, так что когда увидел, что на ее лице сменились друг за другом самые разные выражения, он не смог понять, что они означали.

Они вместе воткнули вилки в персиковый коблер и насладились его вкусом.

После еды Джейк заснул.

Он видел сны.

Он был Вескааром, и он разорвал на части двоих из семьи Темлаа. Его лицо было забрызгано кровью, и он испытал наслаждение Фуринакс.

— Это… Это должно прекратиться, — сказал Джейк Замаре. Желудок свело, и тошнота охватила его в буквальном и переносном смысле.

— Это прекратится, — сказала Замара. — Но не сейчас.

Савассан и Джейк продолжали экспериментировать с кристаллами. Поначалу они были осторожны, поскольку Савассан опасался, что прекрасные предметы могут оказаться опасными.

— Ты думаешь, это оружие? — спросил Джейк.

— Я думаю, их можно использовать, чтобы нанести вред. Посох может помочь тебе пересечь неровную поверхность. Кроме того, ты можешь оглушить им врага.

— Хорошо, что лишь мы нашли их, — сказал Джейк. — Если бы это был кто-нибудь из другого племени, они бы, и правда, использовали их только как оружие. Мы попробуем научиться от них чему-то.

— Вопрос в том… чему? И что мы будем делать с этим знанием? — спросил Савассан. Джейк знал, что тот не ждал ответа.

Телкар — и многие другие среди Шелак — действительно, увидели в могущественных кристаллах лишь оружие. И только огромное уважение к Савассану остановило от использования находки для более совершенной войны — по крайней мере, на время.

— Наша численность падает, — сказал Телкар. — Мы обособлены от других племен. Нам нужен способ защитить себя, Савассан. И если эти кристаллы могут помочь нам, мы обязаны их использовать.

— Ещё немного времени, — умолял Савассан. — Мы — хранители реликвий. Мы должны понять их.

— Если нас всех, до последнего ребенка, вырежут другие племена, — резко ответил Телкар, — у реликвий вообще не останется защитников.

Они ускорили исследования. Оба, и Джейк и Савассан, достаточно убедились на собственном опыте, что могут прикасаться к кристаллам, которые Савассан назвал «кайдаринскими» — «соединяющими чувства» — и быть вполне довольными испытываемыми ощущениями. Они прогрессировали до возможности испытывать обмен чувствами, не прикасаясь к кристаллам, а лишь находясь поблизости от них.

Так же, как и предполагал Савассан, они стали более восприимчивыми к реликвиям. Оказалось, что тем действительно есть о чём поведать. Протоссы начали понимать, что значат некоторые символы на артефактах. Им удалось соединить вместе нечто, позволившее изучать новые истории, открывать новое и новое. Теперь Савассан был поглощён чем-то, что называл «таинство». Чем-то, что, как он был убеждён, позволит ему продвинуться ещё дальше на пути познания.

— В этом есть что-то большее… Намного, намного большее, — сказал он однажды Джейку. — И у нас нет времени, чтобы постичь всё это. Я поражен, насколько мы невежественны. Как далеки от нас были Ихан-рии.

Были достигнуты новые успехи. Они обнаружили, что больше не нужно использовать кристаллы, чтобы ощущать чувства друг друга, как им приходилось в начале. Сначала ощущение казалось подавляющим и даже пугающим, но теперь Джейк испытывал обогащение от подобного. Это казалось чем-то правильным. Похоже, Савассан был прав, предположив, что именно этого должны были добиться протоссы. Так что теперь Джейка переполняли чувства благоговения и изумления, принадлежавшие его наставнику — подобные мягко струящейся по гладкому камню воде.

Он также ощущал и разочарование Савассана. Ква-каи — небольшие приматы, которые обустраивали свои жилища в древесной кроне — стали известны среди Шелак за свое любопытство. Они часто фигурировали в назидательных историях о том, что может произойти, если юный Шелак становится слишком любопытным.

— Я всегда восхищался Маленькими Ручками, — мысленно произнёс Савассан, и Джейк ответил ему волной изумления. Он тоже восхищался характером Маленьких Ручек за их любопытство, несмотря на то, что притчи должны были предостерегать его от каких-то поступков, а вовсе не воодушевлять. Маленькие Ручки делали именно то, для чего были созданы природой. Как будто в подтверждение этого, одно из красно-полосатых существ вдруг приземлилось на ветку рядом с ними, вглядываясь в протоссов ярко-жёлтыми глазами, и застрекотало перед прыжком на другую ветку, к новому приключению. Маленькие лапки и небольшой хвост служили животному надёжной опорой в поисках новых шалостей.

Оба протосса тепло рассмеялись. И все же, Джейк был уверен, что бы они ни открыли, это будет иметь гораздо большие последствия, чем любой из примеров в историях о Маленьких Ручках.

Если бы только у них было достаточно времени.

Джейк был погружён в глубокий сон; он понимал, что спит и отчаянно цеплялся за это осознание, потому что его сон был худшим из когда-либо виденных им кошмаров.

Разумеется, он бывал в пещерах. Он даже спал в Пещере Реликвий, куда Шелак поместили все артефакты Ихан-рии. Но пещера во сне казалась совершенно иной. Джейк раньше никогда не бывал так глубоко под поверхностью Айура. Так далеко от живительного света, который необходим всем протоссам. Тьма обволакивала прохладой, но Джейку было не по себе. Эта темнота отличалась от той, к которой он привык — темноты лунной ночи, полной шелеста ветра и знакомых криков ночных животных. Эта тьма не защищала, а скрывала что-то. И он не понимал, откуда знает это.