Дмитрий Беразинский - По ту сторону черной дыры

Жак встал и уныло потащился вслед за послом в подвал, где находилась сауна. Булдаков стабильно раз в два дня ее посещал, отчего несколько лишних килограмм сошли с него, и теперь он кичился своей стройностью на всех углах посольства. Французы этого удовольствия в упор не понимали; один лишь Жак мужественно переносил сухой пар в угоду своему лучшему другу. Но и он частенько ворчал.

— Зачем так часто мыться, ума не приложу?

— Чтоб собаки след не брали! — отшучивался Олег Палыч, — ради бога, не напоминай мне чукчу из анекдота!

Понятие «чукчи» было для Жака очень сложным. Этим словом росичи и бранились, и ласково обзывались, и пользовались для обозначения всех иноземцев. Поэтому в таких случаях Жак лишь чесал свою тощую задницу, безбожно исполосованную можжевеловым веником.

Вот и сейчас, Булдаков уселся на специальную дощечку и принялся беззлобно подтрунивать над скукожившимся приятелем.

— Что росичу в кайф, то французу — смерть, а, старина? — министр что-то проворчал, а затем испортил воздух.

— У-у! Сука! — завопил подполковник и бросился вон из парной. Жак засмеялся и вышел вслед за ним. Олег Палыч уже плескался в бассейне.

— Ненавижу немцев и французов! — сообщил он, — за вашу отвратительную привычку бздеть где попало. У нас за это обычно дают по шее.

Жак тихо залез в бассейн и устроился в уголке, поглядывая, как бы рука Немезиды не покарала его за скверные шутки.

— Ладно, Олег! — примирительно сказал он, — ты с Людовиком не спал. Булдаков от ужаса хрюкнул.

— Я мальчиками не увлекаюсь.

— Какой, к черту мальчик, за тридцать уже! — посол покачал головой.

— Шиш тебе, а не свежий анекдот в следующий раз! Ты их против меня используешь.

Дверь в сауну заскрипела, и на пороге возник Джонатан Оверлорд в сопровождении своей сестры.

— Ты кого, бля, привел! — возопил Булдаков, погружаясь в воду по самую шею, хотя это не скрыло его фигуру ни в коей мере, — бабы с мужиками у нас давно не моются!

Удивленный и опешивший король Британии застыл в недоумении. Из-за двери высунулась рука Светланы и утащила принцессу за порог. Дверь закрылась.

— Пардон, Ваше Величество! — брякнул подполковник, — ну никак не ожидал здесь вашего появления, да еще и с дамой. Надеюсь, вы не сильно обиделись на мою фамильярность?

Бритт задумчиво почесал репу.

— Добро, хоть по шее не получил. Как это я не догадался спросить о порядке посещения купальной? У нас, сэры, в Британии дамы всегда помогают мужчинам совершать процесс омовения… Можно к вам присоединиться?

— Валяйте! — махнул рукою хозяин, — и запомните: нет у нас понятия «фамилиен таг». В смысле, family day. Мы, полешуки, сами моемся. Нет, нет, mon ami! Сначала в душ, затем в парную, и только потом купаться! Вы, кстати, читали чеховский «Крыжовник»?

В три часа ночи трое мужчин сидели в небольшой беседке и тянули пиво, доставленное с «Большой Земли». Совершенно изнуренный баней бритт полулежал в кресле и мечтал.

— Вернусь в Лондон, тоже сауну устрою. Ловко вы меня отделали, сэр Олег! Почище любого турнира.

— Да, грязи на вас немало было, — согласился тот, — такое тело в корыте не шибко-то и отмоешь.

Жак ничего не сказал, лишь наполнил свою кружку.

— Какой вкусный эль, — продолжал Джонатан, — у нас его пьют из рога. Но наш более кислый.

Вспоминая ту кислятину, которую во Франко называли «эль», Булдаков поморщился. Жак засопел и произнес:

— Ваше Величество, — мы с Олегом Палычем частенько сидим вот так и смотрим на звезды. Он утверждает, что некоторые из них гораздо больше нашего Солнца.

— Угу! — промычал Булдаков, — особенно вон та.

Он указал на яркую точку на небосводе.

— Та наверняка больше, — согласился Джонатан, — а вон та никак не больше.

— Юморист! — фыркнул Жак, — вот за такие шутки Торкемада сдирает шкуру. Хотелось бы знать, о чем сейчас думают Бертрам с Хосепом.

— Бертам с Хосепом сейчас спят, — зевнул Олег Палыч, — и я предлагаю тоже двигаться на боковую. Ваше Величество, вас просветили насчет уборных? Учтите, ночными вазами у нас не пользуются.

Утром, едва рассвело, посол уже припарковывал свой автомобиль к крыльцу королевского дворца. Но в королевской приемной его поджидал сюрприз: главный мажордом с неудовольствием ответил, что Его Королевское Величество заняты.

— А по печени? — сжал Булдаков пудовый кулак.

— Но, господин посол, я лишусь места! — захныкал мажордом.

— Сейчас я тебя сам его лишу, — пообещал посол опуская руку ниже.

Отстранив бедолагу мощным пинком под зад, подполковник распахнул дверь и объявил:

— Посол Белороссии господин Булдаков! Всем привет.

Людовик вздохнул с облегчением.

— Доброе утро, сир! — Густаво де Бертрам надавил своему повелителю на ногу.

— Ваше Величество, — капризно произнес Хосеп, — вы обещали нам личную аудиенцию! С глазу на глаз.

— Разумеется! — произнес наглый посол, без разрешения подвигая себе кресло и садясь, — все строго секретно: вы, он и я. Больше никого.

— Но почему! — воскликнул Бертрам, — разве Его Величество больше не хозяин в своем королевстве?

Людовик смущенно кашлянул.

— Все очень просто! — любезно отозвался Булдаков, — вас ведь двое! Теперь и нас стало двое. Играть нужно по правилам.

Нажатие на ногу Хосепа усилилось, и он побагровел.

— Любезный брат мой, — воскликнул он, — я не понимаю, по какому праву посланник чужой страны врывается в ваши покои и мешает нам обсуждать наши дела? Неужели некому его выпроводить? Сегодня из дворца, а завтра — из Франко.

— Любезный король! — насмешливо произнес Олег Палыч, — в отличие от вас, скорбных, мы вкладываем деньги в это королевство, и прилагаем некоторые усилия для его развития. И мы не можем допустить, чтобы Его Величество Людовик IX оказался жертвой ваших авантюр. Вот вам, к примеру, мил человек, на народ Франко плевать.

Палец посла уперся в герцога.

— Мы беспокоимся об их душах, — высокопарно произнес тот, — а не о грешной оболочке.

— А как же! — эхом отозвался посол, — только интересно, а как насчет собственных душ?

— О наших душах заботится Ромейский Владыка!

— Ну так вот! — решительно сказал Булдаков, — отныне вы будете заботиться о душах добрых каталонцев. А о французах позаботимся мы сами. Так, Ваше Величество?

Людовик согласно кивнул. Ему было все равно, под чьим каблуком править Франко. Росичи, даже казались предпочтительней, ибо давали больше самостоятельности и не лезли в религиозные вопросы.

Увидев, что дело не сдвигается с мертвой точки, герцог встал и надменно процедил:

— Что ж, очень жаль. Ромейский Владыка будет очень огорчен вашей непокорностью. Пойдемте, Ваше Величество! — Хосеп грустно посмотрел на француза.