Миллениум. Часть 2 - Анна Чарова

девочкам знать, что вот этот кудрявый красавчик с томным взглядом — легендарный Мищер? Что Миланец со всеми перезнакомился, с некоторыми — по нескольку раз. А Кобыла — сутенерша? Кто-то да вляпывается по незнанию. Через пару месяцев молодняк открывает глаза и начинает шарахаться от вышеперечисленных персонажей, кобыла-то девочкам не платит. Говорят, все — себе на карман, потому что и девочки не все дают дядям, попадаются наивные, как твоя подруга.

Марина смолкла. А я слегка офигела от мысли, сколько опасностей и соблазнов подстерегает мало-мальски симпатичных девочек, которые ведут более-менее активную жизнь, а не затворническую, как я. Пожалуй, это единственное, чего я избежала с радостью. Но раз решила быть сильной, смелой и долбанутой, как все, кто проживает яркую искрометную жизнь, нужно готовиться заранее.

Помолчав немного, Марина продолжила:

— До первокурсниц еще почти месяц, вот и настали у Кобылы тяжелые времена, что на малолеток позарилась. Короче, систер, я поняла, что Кобылу ты уже запомнила. Остались Мещеряков и Серега Миланец.

— Мищера знаю, — фыркнула я, и Марина присвистнула.

— Однако, недооценила я тебя. Мищер симпатичный и с мозгами, потому опасен. А Миланец страшный, тупой и квадратный. И зубы у него вот так. — Она согнула пальцы, чуть скрутила и поднесла к губам.

— А чего Миланец? — спросила я. — Он итальянец?

Марина залилась смехом.

— Не, у него диско-бар «Милан» прям на пляже.

— А-а-а… Видела, помню.

Марина скользнула по мне взглядом и наконец заметила поцарапанную ногу.

— Ого! А это что? Ты что за Таню билась? — указала Марина на мою ногу.

— Нет, это совсем другая история, — рассмеялась я.

— Взрослеешь, систер! — обрадовалась Марина. — Вот уж правду говорят про тихий омут!

Надев пижаму, я плюхнулась на кровать. Поерзала немного. Нет, ужасно жарко, невозможно так жить. Сняв пижаму, надела длинную майку. Вот, так в самый раз.

В ванную сейчас не пойду, чтоб не нарваться на цербера, лучше встану утром пораньше. Интересно, как долго будет страдать Таня? Надо ее немного отвлечь, на пляж вытянуть, например. А то уже август, лето проходит, а мы не купаемся. Уже август… Двенадцатое не за горами. Тревога, которая вроде затихла, снова принялась скоблить грудину изнутри когтями. Интересно, почему по новостям ни слова не говорят про учения? А говорили ли тогда? Пришла идея еще раз помучить карты, но вспомнила, бабушка говорила, что они не любят повторяющихся вопросов.

Так, а что они говорили про ситуацию с Таней? В первый раз, когда она попросила меня посмотреть, как пройдет свидание, карты выпали хорошие. Наверно, потому что так был задан вопрос, ведь речь шла именно про тот вечер, тогда ничего плохого и не случилось. А когда я смотрела после, выпали карты несчастья, тоски и помощи свыше. Да, точно! Получается, Таня избежала несчастья, как говорят, с Божьей помощью? Или просто это не должно было произойти, и так судьба распорядилась. С тоской все понятно — она впадет в депрессию. А я прочитала, что все вообще пропало, и ничего не изменить… Вот так по крупицам я начинаю учиться их понимать, но пока все равно сложно.

Значит, гадать нельзя. Придется терпеливо ждать. Может, позвонить бабушке и попросить погадать ее? Заодно пусть посмотрит, ничего ли мне не грозит? Быть малолетней преступницей мне абсолютно не хотелось, и от одной мысли об этом бросало в пот. А что, если на почте в Лунино телефон прослушивался? Как никак, государственное учреждение. Да что это я, все телефоны прослушиваются, есть специально обученные люди. Меня они не вычислят, но на бабушку точно могут выйти. Черт, я подставила самого близкого человека!

Наверняка, прослушав наш разговор, бабушкины письма вскрыли и прочитали! Стало горячо дышать. Но тогда пришли бы к ней, она ж отправитель. А вдруг уже и правда пришли? Как я узнаю? Паника снова взяла надо мной власть, и я уткнулась лицом в подушку, пытаясь дышать, как научилась на вокале.

Марина спать не планировала, наверное, ночью снова устроит побег. Заметив, что я не сплю, она выключила свет и тоже прилегла.

Мою бессонницу усугубляла боль в ноге, я прокрутилась еще с полчаса, но наконец сон победил.

Проснулась я от Марининых причитаний.

— Блин! Блин! Я — коза! Ну как я могла? — Она сидела на краю кровати и колотила по ней кулаком.

— Что такое? — открыв один глаз, поинтересовалась я.

— Я вчера вырубилась! Прикинь? Ой, идиотка, чего меня полежать вдруг потянуло? — корила себя Марина.

— Мне б твои проблемы. — Я повернулась на правый бок, но, вскрикнув, тут же перевернулась на спину — совсем забыла про свою травму.

— Ден, наверно, полночи под окном проторчал. Что подумает теперь? — сокрушалась сестра.

— Он же знает, что его принцессу охраняет дракон. Решит, что мама наказала, — попыталась я ее успокоить. — Думаю, он поймет.

— Как же меня все это достало! Скоро свалю из дома, честное слово! — психовала Марина, боксируя подушку.

Словно аккомпанемент под ее психи раздался громкий стук в дверь.

— Хватит спать! — громом прогремел голос матери, — я жду в зале! Алена, ты идешь первая. У тебя ровно пять минут, опоздаешь — пеняй на себя.

— И тебе доброго утра… — проговорила я вслед отдаляющимся шагам матери.

Как же не хочется идти заниматься! Особенно, когда это давным-давно пройденный этап твоей жизни. Так и подмывает сказать: «Я взрослая женщина, что тебе от меня нужно? Оставь меня в покое!» Но отражение в зеркале говорит о другом: мне всего лишь пятнадцать, и я не могу противостоять воле матери. Точнее, не должна мочь.

Я надела пестрый трикотажный халат, заботливо купленный мне мамой. Похожий был у бабушки, она в таком по дому ходила. Раньше я ненавидела его лютой ненавистью, считала очень стыдным, а мать, назло мне, заставляла его надевать. Правильно, ведь нужно учиться стареть с юности. Сейчас мне было все равно, что на мне, потому что, скорее всего, сегодня дальше квартиры с ее настроем мне не выйти.

Очень быстро посетив ванную, я отправилась на растерзание церберу. Уперевшись рукой в пианино, мать ждала меня. Подвинув банкетку, я хотела сесть за инструмент, но она меня остановила.

— Я разве сказала тебе садиться?

Я остановилась и посмотрела на нее.