СССР: бригада - Степан Александрович Мазур

Но навыки есть. Думай, Сеня!

Конечно, проще называть иносказательно. «Рыбка моя», к примеру. Или «золотой ты мой человек». И приятно, и люлей не выхватишь.

Соберись, косморазведчик! Дело космодесантника свято! Девушки — потом!

— Вот ты меня спрашивала разное, — с трудом сказал я, обращаясь к обнажённой девушке. — А я тоже тебя спросить хочу… можно?

Мелькнула мысль спросить про мандовошки. Они же — лобковые вши. Наградить им при обилии волосни не долго. Но тогда меня будут бить уже всем «пушистым» лагерем. Значит, эту тему нужно плавно обрулить.

Она кивнула в нетерпении. И тогда я спросил следующее:

— А как бы ты расшифровала слово ЧУВАК?

— Чувак? — удивилась она.

Но я смотрел, не отпуская взгляда. Серьёзный, как первый человек, вдохнувший вакуума.

И она ответила:

— Ой, ты не шутишь, что ли? Конечно же Человек, Уверенный В Анатомии Коммуниста!

А, ну больше вопросов нет. Сеня и здесь всё прояснил электорату. Как изменился мир. Былой Америки раз нет, понятийный аппарат Комомира порядком подправился, суть поменял даже.

Что ещё половозрелой молодёжи делать в лесах, как не делать других коммунистов? На природе даже полезно. Здоровее будут. Не по домам же сидеть со стариками и обилием братьев и сестёр. А дом себе пока не каждый может заиметь или с нуля выстроить.

Но движения её нетерпеливы. Теперь уже странно будет заднюю давать. Пришлось уступить телу.

Мы оба сблизились. Девушка умелая. Грудь у неё горячая. Пальцы влажные. А губы манят.

Была не была! Командировочный бонус!

Губы встретились. Но пока я настраивал орудие внедрения пониже, чтобы исполнить долг перед сообществом, на улице вдруг загудело. Мы сначала не обращали внимания, но гул нарастал. Пришлось замереть, прислушиваясь.

И вскоре на улице загрохотало!

Вскрики, стоны и ахи-вздохи вдруг как отрезало. С той же поспешностью, что люди делали новых людей, теперь каждый выскочил из палатки.

Девушки закричали, парни заругались. Я насчитал несколько новых выражений, где больше всего понравился возглас: «Да что это творится? Я же только на пол Фёдора успел!»

Пока запоминал, из леса прямо среди бела дня на лагерь мчался танк, грохоча гусеничным траком. Во всяком случае, в начале показалось именно так. И из всей одежды я успел лишь папку прихватить. Сверху лежала. Зацепил мимоходом, пока пятки сверкали.

Кто-то прямо из танка вдруг как заорёт в «матюгальник»:

— Товарищи совокупляющиеся! Просьба покинуть лес в связи с возможностью скорого пожара! А если кто ещё вздумает снова зажечь, то пеняйте на себя!

Уже дав дёру и проверяя дыхалку на крепость среди кустов, я вдруг понял, что танк-то без башни. Да и дула нет, в отличие от моего, торчащего. Обмяк немного, но ветки собирает. Хоть гнездо над ним вей без помощи рук.

Однако, естество опадало, а кровь возвращалась в мозг. Тут-то я и понял, что не танк это, а вездеход гусеничный. Он же снего-болотоход. Есть такие на траках, есть на колёсах. Есть даже амфибии, что плавать умеют и реки с озёрами преодолевают, а не только по болотам балансируют.

Модель не разглядел, но что-то из арсенала геологов или местной милиции на усилении могли выдать. С рупором и обилием ламп, чтобы днём и ночью молодёжь по лесу гонять, если под гитару не поют доброе о вечном, а дурью маются среди толпы.

Но как они нас нашли? У ребят вроде с маскировкой был полный порядок. Даже дым под парашютом по бокам уходил, рассеивался почти. С вертолёта сразу не разглядеть. Да и деревья высокие, кроны густые.

Лето, всё-таки! Густой лес, тайга почти. Не всех же ещё волков по округе перебили.

Я невольно нос папкой почесал и всмотрелся в корешок дела. А там выемка с пустотой на подшивке должна быть. Но вместо пустоты уплотнение.

Сунув в него палец, подковырнул. И легко извлёк из папки что-то похожее на маячок, величиной с ручку.

— Ну, дядя Паша! — буркнул я, выбрасывая маячок в кусты. — Спасибо, что шашку тротиловую не запихал!

Оглянулся. Из ребят — никого. Оно и понятно. Каждый знает лес, и знает куда бежать. А мне эта область не знакома. За четыре года мир изменился.

Обновления, если подумать, каждого дерева могли коснуться. Ходи теперь, броди, голым, как дурак. Тут в голове вновь аналитик включился. И выдал, что ехали из деревни не больше десяти минут. Из которых где-то четыре по самой деревне и за ней по асфальту, а ещё шесть по просёлочной. Значит, до деревни не больше десяти километров. Если двигаться по солнцу на северо-восток, выйду к окраинам.

Всё-таки пригодилась зарница. Полезными бывают знания по ориентированию на местности. Не надо смотреть, где у тебя мох растёт… Разве что на женский смотри, но если задумал шалить — быстрее с этим делом давай, а не о исторических параллелях рассуждай. Растерялся, в общем.

Отмахиваясь папкой от комаров, посмотрел на солнце. Определил возможное направление к деревне и побрёл уныло. Возвращаться за одеждой не стоит. Секс уже обломали, а дальше только лекция. В лучшем случае о пожарной безопасности прочтут. А в худшем — о личном и общественное здоровье.

Презервативов я в лагере не видел! Оно же — «изделие номер два». А раз так, то анализы отправят сдавать. Разнесут слух по округе и матери опять краснеть. А ей и так досталось.

Пытаясь не наступить на змею или ежа, я всматривался под голые ноги. Углубиться бы в чтение досье, но либо на приключение наступишь, либо в ловушку охотника угодишь. Кто знает, может здесь капканы стоят?

Но вместо капкана я вдруг на костёр наткнулся. Парочка молодожёнов целовалась у костра. Рядом стояли два рюкзака и лыжные палки.

А, нет, «скандинавские» палки. Для ходьбы по лесу и иной пересечённой местности. Я если и пытался пройти мимо сначала, то не удалось. Меня заметили первым. Папка синяя. Выделяется на фоне молодой листвы.

— Товарищ, ты чего это удумал? — обратился ко мне мужчина, лет на пять-семь старше моего носителя. — Подглядываешь?

— Нет!

— А голый чего?

Он подскочил и женщину свою на всякий случай спиной прикрыл. Мужик!

— Как это чего, товарищ? — ответил я ему в тон, включая соображалку и вспоминая речушку, которую пересекали через «мостик». — Плыву, значит, на плоту. Загораю. Солнечные ванные принимаю. Птичек фотографирую. Засмотрелся, кадр больно удачный выходил. Приблизился. А плот… «бац»!

На восклицании едва папкой не махнул. Умирает внутри