Дорога к фронту 2 - Андрей Львович Ливадный

— Андрей, что случилось? Не ранен? — фамильярность он давно заслужил. Если рядом нет строгого начальства, общаемся просто.

— Оружие отказало! «Мессер» в прицеле был!

— Ну сейчас разберемся, — старшина тут же принялся осматривать машину на предмет пробоин, довольно крякнул, не найдя видимых повреждений, и резким, не предвещающим ничего хорошего жестом поманил оружейников.

Я выбрался из кабины и коротко спросил:

— Как Сорокин? Вернулся?

— Вернулся. Ни царапины. Думали Иверзев его сожрет. Захаров пока на задании, — предупреждая мой вопрос, добавил Потапыч.

Я кивнул и пошел на КП. Докладывать.

— Товарищ лейтенант!

От дальней стоянки самолетов, придерживая бьющий по бедру планшет, ко мне со всех ног бежит Лёшка Сорокин.

Запыхался. Остановился. Вид виноватый.

— Ну? — я все еще зол, почти до бешенства.

— Товарищ лейтенант, потерял я вас… Как из пикирования вышли, сразу и потерял. Вверх не взмоешь, — зенитки бьют, обложили меня плотно. Кручу головой, а вас не вижу!..

Знакомая ситуация. С каждым может случиться. Сам через такое прошел, и не раз, но ободрять ведомого я не стал. Да, скорости большие, зенитный огонь в районе железнодорожного узла действительно был крайне плотным, а на сверхмалых высотах все внимание сосредоточено на пилотировании, но это не повод оторваться от ведущего и потерять его в ясном небе!..

— Плохо, Алексей. Нас обоих могли легко сбить поодиночке!..

— Да понимаю я, товарищ лейтенант…

— Нет. Видимо, не понимаешь. Цепко должен держаться за ведущим, что бы ни случилось! Будем над этим работать. Как добрался? — я все же сдержался от выражения крайних эмоций.

Видя, что буря вроде как минула, он слегка приободрился.

— На обратном пути атаковал «Хенкеля». Подранок. Отбился от стаи, шел низко, едва полз.

— Сбил? — я конечно же оживился.

— Три захода сделал! Весь боекомплект по нему высадил! Потом «мессеры» появились, пришлось уходить.

— А «Хенкель»?

— Да задымил он, но не упал. Эх мне бы еще минутку… — младший лейтенант расстроен почти до слез.

— С первого захода надо сбивать. Куда целился?

— В правый двигатель. Попадания видел. Какие-то куски летели, а ему хоть бы что!.. Снаряды в пушке закончились, а ШКАСы слабоваты…

— Ладно, потом все в деталях разберем. Я на КП, докладывать. Пока передохни, скоро снова полетим.

— Слушаюсь! — его окончательно отпустило.

Я снова зацепил взглядом плохо укрытые капониры. Непорядок, который может обернуться бедой. Сюда нас перебросили накануне, в срочном порядке.

Останавливаю сержанта из батальона аэродромного обслуживания:

— Где старшина Басаргин⁈

— Не видел его, товарищ лейтенант!

— Найди. Скажи, что Скворцов велел передать: капониры плохо замаскированы! С воздуха выделяются!

— Есть!

На самом деле батальон аэродромного обслуживания работает, не покладая рук. Всю ночь они готовили взлетную полосу. Теперь копают землянки. Командный пункт пока разместился в палатке под сенью акаций. Неподалеку высится несколько заброшенных, закопченных каменных построек без крыши, — мне думается, какая-то усадьба, сохранившаяся с давних времен. Уточнять было некогда, наш полк только вчера прибыл на этот полевой аэродром.

Подхожу к штабной палатке. Хриплый, надсаженный голос Земцова слышен издалека:

— Да нет, же! Нет! Откуда я тебе их возьму⁈ Понимаю! Делаем все, что в наших силах! Да, понял…

Я отвернул по́лог, вошел внутрь.

В палатке кроме Земцова, Иверзева и связистов я заметил незнакомого капитана со знаками различия автобронетанковых войск.

— Товарищ майор разрешите доложить результаты вылета?

— А, Скворцов. Заходи. Радиосообщение твое получили, но — докладывай, — командир устало потер переносицу, тяжело сел.

Я подошел к столу, застеленному картой. Быстро сориентировался, взял карандаш и, не делая явных пометок, движением очертил станцию:

— Сюда пришел состав с горючим. Цистерны уже растаскивают по тупикам и запасным путям. Станция очень плотно прикрыта зенитками, — я достал из планшета свою карту, где успел схематично пометить некоторые позиции немецких батарей.

— А скопления техники? — вклинился Иверзев.

— Явных нет, товарищ капитан. Эшелоны под разгрузкой стоят, это да, но думаю техника сразу же уходит куда-то в другие места. На обратном пути, — я указал небольшое село и обозначил дорогу, — обнаружил гаубичную батарею. Отработал по ней. Одно орудие точно повредил. Еще подбил грузовик. Затем вот тут, — я очертил квадрат — сцепился с двумя «мессерами», но безрезультатно. Они ушли к линии фронта.

— Молодец, Скворцов, — скупо похвалил меня Иверзев, делая какие-то пометки в своем блокноте. — Что скажешь по поводу ведомого? — тут же уточнил он.

— Обстановка была крайне сложной. Очень плотный зенитный огонь. Уходить от него пришлось на сверхмалых высотах…

— Защищаешь значит? — прищурился начштаба. — Он тебя бросил, а ты его защищаешь?

— Он меня не бросил. Непреднамеренно отстал, потеряв ориентировку в воздухе. Есть разница, товарищ капитан, и я ее учитываю.

— Ну смотри…

— Ладно тебе, Прохор Иванович, — вмешался Земцов. — Вечером, если надо, все выскажешь. А сейчас, — он взглянул на меня, — готовься к новому вылету, Скворцов. Пойдете на прикрытие войск. Немец прет озверело. Обстановка крайне тяжелая…

«Тяжелая, это мягко сказано», — подумал я, а вслух спросил:

— Кто поведет?

— Ерофеев.

Хорошо. Старший лейтенант Сергей Ерофеев — опытный летчик, хороший командир эскадрильи. Вопросов у меня больше нет. И так понятно: идем на смену тем, кто сейчас прикрывает войска. Только бы техники успели подготовить машину. Не хочу пропустить вылет.

Наш полк еще не обескровлен боями. Недавно с переформирования, мы еще не начали «выгорать».

— Все, можешь идти, — разрешил Земцов.

— Есть! — я козырнул и вышел.

Мысли уже в небе. В предстоящем вылете.

Мой «ЯК» не раскапотирован — хорошо! Вижу,