Миллениум. Часть 2 - Анна Чарова

Марина отстранилась от матери, сняла обувь и, слегка покачиваясь, пошла на кухню.

— Можно мне еды? Я за двое суток один бутерброд съела. Пожалуйста! — взмолилась сестра.

Мать обескураженно смотрела Марине в след, а, придя в себя, последовала за ней. Папа взглянул на меня, вздохнул и вышел из квартиры. Слишком много на него навалилось за эти дни — и смерть друга, и пропажа Марины. Ему нужно успокоиться.

Мне очень хотелось пойти на кухню, но мать меня, скорее всего, оттуда выгонит, потому придется прислушиваться отсюда.

На кухне молчали. Только хлопнула дверца холодильника и зазвенела посуда. Мама проявляла сумасшедшую выдержку, абсолютно ей не свойственную: ни единого вопроса, ни единого слова и упрека. Видно, она приходит в себя и набирается сил перед боем.

Марина заговорила первой.

— Спасибо. Можно мне теперь в душ? От меня воняет, как от бомжа.

— Нет, Марина. — Отрезала мама. — Мы из-за тебя чуть с ума не сошли. Ты мне сейчас же расскажешь, где ты пропадала почти трое суток, почему не ела, не звонила, и чего от тебя несет, словно ты это время провела в притоне.

— Ну, ма…– захотела возразить Марина, но ее попытка была пресечена грозным маминым рыком.

— Я спрашиваю, где ты была⁈

— В тюрьме… — как-то удивительно спокойно сказала Марина.

Мама закашлялась от удивления. Такого ответа она явно не ожидала.

— Где ты была? — переспросила она, — Это что, шутка такая? Если да, то не смешно!

Мама не поверила, но мне все стало предельно ясно, что Марина не врет — была карта заключенного, а потом — Болван с его «от сумы и тюрьмы».

Я даже на расстоянии почувствовала, как в воздухе начинают потрескивать разряды. Тихо выйдя из комнаты, я встала у стены в коридоре так, чтоб на кухне меня не было видно. Если что, так смогу внезапно появиться там, чтоб выручить Марину своим появлением. Мама напирала:

— А теперь поподробнее. Что ты натворила?

— Ничего я не натворила! — огрызнулась сестра. — Я же уже дома, значит, все хорошо! Извини, что заставила нервничать.

— Сам факт того, что ты была в тюрьме — это уже не хорошо! А если это где-то всплывет⁉ Ты представляешь, сколько сплетен поползет! — мать вскрикнула: — Марина! Твои пальцы — черные? У тебя брали отпечатки⁈

Удивительная все-таки женщина, наша мать! Еще десять минут назад она убивалась, мысленно хороня свою любимую дочь, а сейчас уже переживает о своей репутации. Ходячее пособие для юных дев: «Какой матерью быть нельзя».

— Мама, все нормально будет. — Попыталась отмахнуться от нее Марина, — Просто посидели в СИЗО до выяснения обстоятельств. У меня не было с собой документов, вот меня и задержали, позвонить не дали. А потом какой-то мент из другой смены, не знаю, как их там называют, меня узнал…– Она осеклась, осознав, что сболтнула лишнего.

После секундной паузы, мамин голос прозвучал, как удар в гонг.

— Что⁈ Как узнал? Я с ума сойду! Артистка филармонии — малолетняя преступница! Как ты туда попала? Это твой недоносок тебя за собой потащил? Я его по стенке размажу!

— Мама, прекрати его оскорблять! — голос Марины сорвался на визг. — Если б не он, меня вообще могло не быть! Он меня защищал!

— Да лучше бы он тебя от себя самого защитил! — не унималась мама, — Ты не понимаешь, что он — сброд! Мусор! Низшая прослойка общества! Одно его присутствие рядом с тобой уже портит твое имя!

— Мама, перестань! Хватит! Я не хочу это слушать!

Скорее всего, сестра захотела уйти в свою комнату, но мать ее остановила.

— Сядь! — гаркнула она, — И слушай, когда мать говорит. Больше ты с ним не увидишься! Ты поняла меня⁉ Или будешь сидеть в своей комнате и ходить только в институт под конвоем.

— Не буду! — Прошипела Марина со злостью. — Я совершеннолетняя и буду делать, что посчитаю нужным.

Мать взбеленилась еще сильнее — Марина всегда находила в себе силы ей перечить.

— Я сказала — будешь! А если ослушаешься, я сделаю так, что твой забулдыга сядет! Знала б я, где вы были, он бы уже не вышел!

— Ты не посмеешь! Слышишь! Отстань уже от нас! Мы — взрослые!

— Еще как посмею…

Послышался хлопок и звон разбитого стекла. Я влетела в кухню. Марина стояла у стола в боевой стойке. На полу возле ошарашенной матери лежали осколки разбитой чашки, а по фасаду кухонного шкафа, прямо возле маминой головы, бежали темные потеки, стекая на пол.

— Да как ты посмела! — прошептала мать. — Ну все, только что ты сама себе вынесла приговор!

Марина ее уже не слышала, оттолкнув меня, она пулей вылетела в нашу комнату и закрылась изнутри на щеколду.

Мать молча собрала осколки, выкинула в мусорку, протерла шкаф и медленно развернулась ко мне.

— Ты что тут забыла? Убирайся с глаз моих. — Механическими движениями она налила себе чай и села за стол, уставившись в одну точку.

Я не сдвинулась с места. Интересно, о чем она сейчас думает? Ей больно или она злится? Понять ее у меня не получится никогда.

— Вон отсюда! — завопила она, даже не взглянув в мою сторону. — Пошла вон!

Почему-то другого я не ожидала. Не торопясь уходить, я налила в стакан воды, взяла из холодильника два яблока, сунула в карман и только потом вышла, оставив ее захлебываться своим же ядом.

Я тихонько постучала в дверь нашей комнаты. Из-за двери доносились тихие всхлипы.

— Марина, пожалуйста, открой дверь. Это я. Не бросай меня ей на растерзание, — умоляюще прошептала я, прижавшись к двери. — Ее тут нет.

Оставаться спать в зале мне совсем не хотелось. Через пару минут щеколда все же щелкнула, я толкнула дверь и вошла. Марина снова бросилась на кровать, уткнулась лицом в подушку и беззвучно зарыдала. Бедная моя девочка! Я подошла к ее кровати и прилегла, прижавшись головой к ее спине.

— Марина, я рядом, с тобой. И я тебя очень люблю. Захочешь высказаться — просто позови меня.

Не отрывая головы от подушки, она кивнула. Я коснулась ладонью ее волос, она вздрогнула. Как же мне хочется тебе помочь, и я сделаю это. Правда, пока