Миллениум. Часть 2 - Анна Чарова
— Я с ней не ссорилась, — процедила она сквозь зубы, — Ты лучше б со своими догадками сидела там, где была.
— Мама! — не выдержала я и отчеканила: — Марина — моя сестра! И мне не все равно, что с ней! Не надо обесценивать мои чувства, прикрываясь своими.
Мать вскочила с места и шагнула ко мне — красноглазая, отекшая, перекошенная, с размазанной тушью. Она никогда не распускала руки, считала это недостойным, уничтожала меня словами. Но сейчас я невольно отшатнулась и вжалась в стену, уж слишком явным было намерение ударить.
Мать поймала себя на чрезмерной эмоциональности, остановилась в двух шагах от меня.
— Лучше замолчи! Ты и представить не можешь, что я сейчас чувствую! — Я ощутила легкий запах перегара.
— Возможно, но я знаю, о чем ты думаешь…
Она уставилась на меня исподлобья и замолчала, ожидая продолжения фразы.
На языке вертелось, рвалось наружу: «Тебе бы сейчас безумно хотелось поменять меня и Марину местами».
Папа уронил пачку сигарет, мама сделала шаг назад, успокаиваясь. Не дождешься. Я развернулась и ушла в свою комнату. И все-таки, где Марина?
Надо думать, что делать, куда бежать. Для начала найти номер телефона Дена и ее подруг. На месте Марины я возила бы его с собой, потому что мать считает, что имеет право обыскивать наши ящики — не курим ли? Не замыслили ли плохого? А вдруг держим порно-журнал?
Ненавижу рыться в чужих вещах, это отвратительно, но когда на кону жизнь, приходится наступать на горло собственным принципам. Прости, Мариночка!
Открывая ее ящик, я будто бы делала что-то постыдное: подглядывала за родителями в спальне, смотрела через дырочку в мужскую раздевалку или туалет.
Надеюсь, не найду ничего такого, что Марина мне и так не показала бы. Тетради, книги, журналы, ручки. Ничего. Марина ревностно оберегает личное пространство, носит его с собой.
И что делать? Родители Дена живут в Кацивели, у них звучная фамилия Цуркан. Вряд ли Марина там, но попытаться стоит. Дружит Ден с Павликом Морозовым, да-да, повезло так повезло, он ялтинец, этот Павлик. Живет, насколько помню, они как-то прикалывались, на улице Павленко. Адрес упрощает поиск телефона в справочной.
На тетрадном листе я записала: родители Дена, Морозов, Озерова. Это Дианка, подруга Маринки, одноклассница. Поехала учиться в Симферополь, но лето проводит здесь. Вроде они с Морозовым встречаются, либо это будет через год, неважно.
Набрав 09, я выяснила телефонные номера, кроме родителей Дена, у Цурканов его, похоже, нет. Первой набрала Озерову.
— Алло, — ответили на другом конце провода.
— Здравствуйте, а могу я услышать Диану? — Я нервно колотила костяшками пальцев по крышке тумбочки.
— Это я. Слушаю.
— Диана, это Алена, сестра Марины. Скажи, она не с тобой?
Девушка замолчала, словно анализировала ситуацию, а потом ответила:
— Нет, я ее не видела дня два. Знаю, что они с Деном планировали куда-то поехать, но куда, не сказали. А что случилось?
— Ее дома нет уже третий день. Если что-то узнаешь, позвони, пожалуйста. Заранее спасибо. — Я поспешила положить трубку, чтоб не отвечать на лишние вопросы, ведь сейчас каждая минута на кону, и набрала Павлика Морозова. Его родители сказали, что Павлик уехал в Судак с друзьями, подробностей они не знают.
Первая зацепка есть: Судак. Но в Судаке могло случиться что угодно, и больницы судакские родители не обзванивали.
Вот тебе и удачный день. Все мои положительные эмоции накрылись паникой.
Почему в жизни не может быть все хорошо? Обязательно, словно для баланса, если что-то находишь, то тут же теряешь что-то другое. Или если было классно, как в той песне «значит, будет новая беда».
Видений нет. Болванчик молчит. Болванчик… Болван!
Я рванула в прихожую, уволокла рюкзак и пакеты в свою комнату, вытащила карты и села прямо на пол.А ну-ка, что скажут карты? Я тщательно их перемешала и сдвинула к себе, проговаривая вопрос вслух:
— Что сейчас с Мариной? — я вытянула три карты и разложила на полу.
Пожар, заключенный, путешественник.
Что это такое? Пожар — несчастье, происшествие. Заключенный — тюрьма? Путешественник — дорога? Происшествие в дороге? Боже мой, неужели с ними что-то случилось? Они попали в аварию. Тревога застилала сознание и мешала сконцентрироваться. Помню, бабушка говорила мне, что невозможно разглядеть дно, когда на воде рябь, так и истину можно увидеть только в покое.
Но вспоминалось предупреждение цыганки, что Марине надо бояться скорости. А ведь та цыганка что-то видела!
Так… Выдох — вдох, выдох — вдох. Еще ничего не случилось, отставить панику! Ведь в прошлой жизни все было нормально. В то время все были живы и здоровы. Но кто знает, что произойдет сейчас, если я уже начала вмешиваться в события? Вдруг за все надо платить? И за спасение «Курска» у меня заберут сестру? Нет, я так никогда не успокоюсь.
«Она в дороге, уже все хорошо, но от сумы да от тюрьмы никогда не зарекайся», — проснулся Болванчик. И подумать не могла, что буду так рада его слышать!
— Спасибо, но все равно непонятно. — Проговорила я сама себе. — Пояснительную бригаду, пожалуйста.
Болванчик снова замолчал. Ой, и противный же ты! Я снова перетасовала карты и спросила:
— Скоро ли она приедет?
Тут будет достаточно одной. Если выпадет позитивная карта — значит, да, негативная — нет. Но сейчас я была уже четко уверена, что Марина жива.
На пол легла карта дома. Значит, скоро. Я собрала карты, хотела еще что-то спросить, но мои мысли перебил звонок в дверь. От неожиданности я уронила колоду. Карты рассыпались по полу, я на секунду замешкалась, соображая, что делать сначала — бежать открывать дверь или прятать карты. Услышав шаги в коридоре, поняла, что родители меня опередили, потому быстро собрала карты и спрятала в мешочек, прислушиваясь к происходящему за дверью.
Щелкнул дверной замок и раздался вскрик матери:
— Марина! Где ты была?
Я выглянула из комнаты. В дверях стояла злая всклокоченная сестра, а на ее шее повисла рыдающая мама. Отец стоял чуть в стороне, укоризненно качая головой. Марина поймала мой взгляд, и я прочитала в ее глазах испуг и непонимание, как себя вести и что делать. От Марины на всю квартиру несло сигаретным дымом.
Первый заговорил отец.
— Марина, пожалуйста,