Старатель - Тим Волков

— Хозяин! — Грива фыркнул и толкнул Ваню в плечо. — Я те щас покажу, как перед хозяином прыгать, в любимчики набиваться! Дай сюда миску!

Он попытался вырвать ее. Ваня вскрикнул от страха и обиды. Все замерли. Степан отложил топор, но вмешиваться не стал, наблюдая. Кондратий остановился на краю лагеря, его рука медленно потянулась к рукоятке ножа за поясом.

Я в этот момент как раз проверял крепление шлюза. Повернувшись на крик, понял, что нужно как можно скорее вмешаться. Иначе беды не избежать. Мгновенная ярость, горячая и безрассудная, ударила в голову. Но я тут же ее подавил. Силовой разборкой сейчас ничего не решить — только утвердить статус «бузотера». Нужно было что-то другое. Холодное и неоспоримое.

Я не побежал, не закричал. Я медленно, с абсолютно спокойным лицом, прошел через всю поляну. Шаги мои были мерными и тяжелыми. Разговоры сразу же стихли. Все невольно перевели внимание на меня.

Подойдя к костру, я остановился в шаге от Гривы. Он все еще держал Ваню за руку, но его уверенность уже пошатнулась под моим ледяным взглядом.

— Грива, — сказал я тихо, но так, что было слышно каждому. — Руки убери.

Он нехотя отпустил Ваню, который тут же отскочил, потирая запястье.

— Хозяин, да он… — начал было Грива.

— Я все видел, — я перебил его, не повышая голоса. — Ты нарушил два правила. Первое: в моем лагере все равны. Работаешь — ешь. Неважно, кто ты — эвенк, казак или беглый каторжник. Второе: ты тронул человека, который под моей защитой.

Я сделал паузу, давая словам впитаться. Грива смотрел в землю, его могучие плечи были напряжены.

— Объясни, за что ты полез на Ваню? — спросил я, и в моем голосе прозвучала неподдельная любопытство, как будто я действительно пытался понять логику.

— Да он… без очереди! — пробурчал Грива.

— Очереди нет, — парировал я. — Есть котел. И голодные люди. Ваня подошел первым, потому что закончил работу первым. Это справедливо?

Грива молчал.

— Я тебя спрашиваю, справедливо это или нет? — моя интонация оставалась ровной, но в ней появилась сталь.

— Не-а… не справедливо… — прошептал кто-то из артельщиков.

— Верно, — я кивнул. — Несправедливо. И с него, — я кивнул на эвенка. — будет за это спрос. Но спрашивать буду я, а не ты. А теперь скажи, Грива, что будет с артелью, если мы начнем грызться друг с другом из-за миски каши? Кто будет мыть золото? Кто будет стоять на страже, когда придет зверь или… другие гости? — Я обвел взглядом всех присутствующих. — Мы здесь не для того, чтобы выживать. Мы здесь, чтобы стать богатыми. А богатство не строится на драках у котла. Оно строится на порядке. На дисциплине. И на доверии.

Я подошел к котлу, взял черпак и налил полную миску каши. Затем подошел к Гриве и протянул ее ему.

— Ешь. И запомни: следующий конфликт будет решаться не словами. Ты останешься без пайка и без заработка. И отправишься обратно в тот переулок, откуда пришел. Понятно?

Грива взял миску, его пальцы сжали дерево так, что оно затрещало. Он не смотрел на меня, уставившись в кашу. В его позе была злость, но уже не ярость, а скорее стыд и осознание собственной глупости.

— Понятно, — сипло бросил он.

— Отлично, — я повернулся к остальным. — Это касается всех. Работаем вместе — едим вместе. Ссориться — значит, работать против себя. С этого дня будет назначен ответственный на день — кто варит еду. Он же будет объявлять, когда садиться за стол. Все вместе, одновременно, без очередей, на равных и равные пайки. Сегодня этим ответственным будешь… ты, Грива.

— Я⁈ — удивился тот.

— Верно. Тебе командовать садиться за стол. Тебе и накладывать всем. Ну, чего ждешь? В котле уже все сварилось.

— Обед! — пробасил тот, явно растерянный такой новой для себя ролью. — Садитесь жрать пожалуйста!

Все начали собираться у костра.

Я подошел к Ване, который все еще дрожал, и положил ему руку на плечо.

— Иди ешь, Ваня. Ты свой пай заработал. Но в следующий раз…

— Я все понял, хозяин, — тут же перебил он меня. — Все на равных. Все одновременно.

— Молодец.

— А когда промывать будем? — спросил Степан, уплетая кашу.

— Сегодня после обеда и начнем, — ответил я. — И от этого первого запуска многое будет зависеть.

Послеполуденное солнце жгло немилосердно, но никто не обращал на это внимания. Все мы, запыхавшиеся и потные, стояли вокруг деревянного сооружения, которое должно было стать нашим главным кормильцем — промывочного шлюза. Длинный желоб, сбитый из толстых досок, уходил под уклон к реке. На дне его были набиты поперечные брусья — рифли, ловушки для тяжёлого золота. Всё было готово для первого, исторического запуска.

— Ну, что, барин? — Степан сгрёб лопатой песок с края выработки. — Давайте, что ли, попробуем? Дайте команду.

— Подавай воду! — скомандовал я.

Двое рабочих у ручья дружно вскрыли заслонку, которую мы соорудили из плахи и куска брезента. Вода с глухим рокотом хлынула в верхнюю часть шлюза, заполнила его и помчалась вниз, к реке. Шум потока заглушил всё вокруг.

— Пошло! — закричал я, и Степан швырнул первую лопату золотоносного песка в начало жёлоба.

Сердце заколотилось в предвкушении. Мы все, затаив дыхание, смотрели, как мутный поток подхватил породу и понёс её вниз. Вода забурлила, песок закрутился… и через несколько секунд почти вся порода, не задерживаясь, пронеслась по шлюзу и была выброшена в реку. В рифлях осталась лишь жалкая горстка самого крупного гравия.

— Сильно быстро! — крикнул Ваня, стоявший посередине. — Всё смывает!

— Убавить воду! — скомандовал я.

Рабочие у ручья прикрыли заслонку. Поток ослаб, вода в шлюзе затихла, превратившись в ленивую струйку. Степан подал вторую лопату. Теперь песок не смывало, но он и не промывался. Он просто оседал на дне, забивая рифли плотной, мокрой массой, словно цементом. Вода не успевала отделить лёгкие фракции.

— Теперь слишком медленно! — развёл руками Горбун. — Заиливает! Чуть больше поток нужен!

Мы снова приоткрыли заслонку. Снова песок понёсся вниз, как ураган.

Мы пытались найти баланс, но его не было. То бурный поток, сметающий всё на