Старатель - Тим Волков
Он рванулся к чиновнику, схватив его за воротник мундира. Тот затрясся от страха.
— Н-на господина Громова, ваше в-высокоблагородие! По высочайшему повелению губернатора! Я н-ни при чем!
Огнев оттолкнул его так, что тот едва удержался на ногах. Затем он медленно, как медведь перед прыжком, повернулся ко мне. Его дыхание стало хриплым, свистящим. Весь его вид был воплощением животной, неприкрытой ненависти.
— Так… — прошипел он, и капелька слюны полетела из уголка рта. — Так вот оно что… Громов… Булочник… Тебе это просто так не сойдет!
Он сделал шаг ко мне, сжимая свои короткие, толстые пальцы в кулаки. Я и не думал отступать.
— Дело решенное, господин Огнев, — четко сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Документ у меня. Все законно.
Это слово «законно» добило его окончательно. В его глазах что-то оборвалось. Ярость сменилась холодной злобой. Он выпрямился, поправил сюртук. Но взгляд его был страшнее любого крика.
— Хорошо, Громов, — его голос внезапно стал тихим и шелковым. — Очень хорошо. Ты выиграл сегодня. Бумажку свою получил. Поздравляю, — он улыбнулся. Улыбка была узкой, как лезвие ножа, и совершенно недоброй. — Желаю тебе… огромных успехов на твоей новой земле. Искренне желаю. Уверен, мы еще услышим о твоих… подвигах. Очень скоро.
Он повернулся и, не сказав больше ни слова, тяжело зашагал прочь по коридору.
«Вот ведь мартышка!» — подумал я, провожая его взглядом.
* * *
Встреча с нанятыми «работниками» была назначена на утро у городской пристани. Воздух был холодным и влажным, над Амуром стелился густой туман, в котором тонули очертания барж и лодок. Я, нервно постукивая пальцами по рукояти ножа, смотрел, как из предрассветной мглы появляются пятеро. Они шли молча, неся свои нехитрые свертки. Двое из тех, кого я помнил по переулку, — старший с обветренным лицом, которого звали Степан, и тщедушный парнишка Артем. С ними были еще трое — такие же угрюмые и крепкие, с колючими, недоверчивыми взглядами. После вчерашней потасовки лица у все помятые.
— Не проспали, — сухо констатировал я, окидывая их взглядом. — Это уже хорошо.
— Обещали — значит, пришли, — хрипло ответил Степан. — Где работа, там и мы. Только кормить будешь исправно. И платить.
— Кормить буду. И платить. Но смотрите, — я сделал шаг вперед, и вся пятерка инстинктивно напряглась, — первый же срыв, первая же попытка стянуть что-то или сачковать — и конец. Вылетите без гроша в кармане. А если попробуете мстить… — я не стал договаривать, дав им самим додумать. По их лицам было видно, что они поняли.
Эвенк Ваня, нервно ежась от присутствия этой компании, указал на причаленную к свае неуклюжую, но вместительную плоскодонную баржу с небольшим парусом — «карбас».
— Вот он. Хозяин сторговался. На нем и пойдем. Все поместится.
Погрузка заняла несколько часов. Мужики, привыкшие к физическому труду, проворно затаскивали на широкий палубу тюки с провизией, ящики с инструментом, бочки. Скрежет железа, тяжелое дыхание, лаконичные команды Степана — все это под мерный плеск мутной амурской воды.
— Говорил же, отличные работники! — не сдержался я.
Эвенк лишь пожал плечами.
Наконец, последний тюк был уложен, и карбас, тяжело осев в воду, был готов к отплытию.
* * *
Путь вниз по Амуру занял полтора дня. Пейзажи за бортом сменялись величественные и однообразные: бескрайняя вода, поросшие лесом берега, изредка — одинокие рыбацкие станы. Мои «работники» постепенно оттаивали. Они сидели на палубе, щурясь на солнце, курили самокрутки из общего кисета. Я видел, как они украдкой перешептываются, поглядывая то на меня, то на Ваню, который старался держаться от них подальше. Но открытой вражды не было — лишь настороженное любопытство.
Без приключений не обошлось.
…Сначала это был лишь тёмный вал на горизонте, едва заметный под низким свинцовым небом. Воздух, ещё недавно тёплый и неподвижный, вдруг замер, словно притаившись. Даже птицы умолкли. Лишь Ваня, сидевший на носу и жевавший вяленую рыбу, насторожился, подняв голову и с беспокойством глядя на воду.
— Барин, — обернулся он ко мне, и в его голосе прозвучала тревожная нота, — не к добру. Вода зря не темнеет.
Я ещё не понимал, но доверял его чутью. «Карбас» — утлая, плоскодонная баржа, гружённая до предела людьми, инструментом и припасами, — казалась сейчас предельно уязвимой. Наёмники начали вполголоса перебрасываться шутками, глядя на приближающуюся тень. Опасности не боялись. Да и понимали ли вообще?
— Штормует, — мрачно заключил эвенк, и в тот же миг первый порыв ветра ударил по парусу с глухим хлопком. Лодку качнуло, и шутки мгновенно смолкли.
Ещё через минуту на нас обрушился ад.
Небо раскололось, и хлынул ледяной, режущий дождь. Ветер завыл, поднимая волны, не океанские валы, но для нашего карбаса вполне ощутимые. Первая же волна с оглушительным грохотом перекатилась через борт, заливая ноги ледяной водой и заставляя лодку жалобно заскрипеть.
— Черпаки! Берите черпаки! — закричал я, но мой голос потонул в рёве стихии.
Паника вспыхнула мгновенно. Один из рабочих, здоровенный детина по кличке Медведь, с дикими глазами вцепился в борт, заорал что-то нечленораздельное. Двое других заметались, лишь расплескивая воду под ногами. Лодку начало бросать и крутить, доски заскрипели так, что казалось, вот-вот переломятся.
— Сидеть! Не двигаться! — рявкнул я, пытаясь перекричать бурю, но это не помогло. Городские жители, вчерашние бандиты, оказались беспомощны перед лицом разъярённой реки.
Именно тогда я понял — сейчас мы все погибнем. Либо перевернёмся, либо нас разобьёт об одну из карчей — подводных мёртвых стволов, которых полно в Амуре.
— Ваня! Руби парус! — скомандовал я, пробираясь к корме, где болтался руль. — Вы все! Ложись на дно и хватайся за банки и бочки! Кто встанет — за борт выбросит!
Эвенк, не раздумывая, взмахнул своим длинным ножом. Полотно паруса с треском рухнуло, и лодку сразу же перестало так яростно кренить. Но её продолжало нести по воле волн.
— Топляк! Прямо по носу! — вдруг завопил один из рабочих, тыча пальцем вперёд.
Из воды, словно копьё, показался обломок огромного ствола. Нас несло прямо на него.
Я рванул к багру, упираясь ногами в скользкие доски. Навалился. Лодка, неповоротливая от груза, медленно, мучительно начала разворачиваться. Казалось, мы вот-вот коснёмся бортом этой подводной ловушки.
— Греби! — заорал я тем, кто был ближе к