Выжить в джунглях - Мэт Юки

Девочки ели рыбные консервы с касабе, а однажды местные охотники угостили их обезьяньим рагу. По вечерам девочки натирали солью стертые бедра[7] и сплетничали в гамаках. Магдалена осыпала Диану вопросами о ее новом бойфренде, капрале флота, который перед походом подарил ей одежду и вручил еду. Магдалена любопытствовала, возможно, немного завидовала. У нее самой еще не было парня.

Днем же Магдалена удивляла товарищей умением находить в джунглях еду. «Она была тем человеком, – вспоминает Диана, – знаете, с которым вы идете по лесу, и тут он начинает что-то рвать с дерева. Магдалена приносила фрукты и семечки, жевала их сама и угощала товарищей». Но однажды сойдя с тропы и углубившись в джунгли, Магдалена заметила, что некоторые деревья исполосованы шрамами.

Дорога, по которой шла группа, была свидетелем холокоста. Ее прорубали порабощенные люди из коренных народов в самом начале XX века. За два десятилетия по ней прошли тысячи людей из племен уитото, андоки и муйнане, неся тяжелый груз затвердевшего латекса. На всей территории Амазонии развитие каучуковой промышленности для производства пневматических шин имело разрушительные последствия для коренных племен. Но никто не заплатил за него цену выше, чем люди центра.

В бассейне Какета-Путумайо латексные деревья сиринги менее качественные, чем в Перу и Бразилии, а пороги и водопады на реках увеличивали транспортные расходы. Но важным преимуществом региона была потенциальная рабочая сила в виде большого количества людей, ранее не сталкивавшихся с рыночной экономикой. Хулио Сезар Арана, продавец соломенных шляп из Перу, ставший магнатом речной торговли, был намерен выжать из населения все до последней капли.

При поддержке британского капитала его «Перуанская каучуковая компания» основала десятки плантаций, где белому «капитану» помогал небольшой отряд чернорабочих с Барбадоса. Тяжелую работу по порабощению целых племен возложили на самих коренных жителей. Местным юношам – muchachos – выдавали винтовки, обучали жестокости и отправляли охотиться на соперников. Пойманных, или – согласно терминологии компании – «перевоспитанных», подвергали изнурительному труду. Утром они занимались обрезкой деревьев сиринга и сбором сока. После обеда – молотили латекс и высушивали в земляных печах, после чего транспортировали в порты.

Работа оказала разрушительное влияние на людей центра. К началу прошлого века размер населения колебался между 50 000 и 100 000 человек. Через двадцать лет осталось меньше 10 000. Истории о садизме каучуковых баронов просочились в западную прессу. До публикации дошли сведения о тысячах представителях коренного населения, забитых плетьми до смерти, о женщинах, изнасилованных на глазах у их мужей, об отрезанных в качестве наказания или ради развлечения конечностях, об убитых детях. Формулировка «преступления против человечности», использованная британским консулом, которого отправили изучить «Перуанскую каучуковую компанию», стала нововведением для того времени.

Старейшины племени уитото еще помнили рассказы дедов о тех временах. Они знали места в джунглях, где их предков настигла жестокая расправа. Знали, где в самом сердце джунглей находятся руины малок, сожженных с целыми кланами внутри. Помнили, какие кланы боролись, а какие сотрудничали с белыми. Но старейшины поклялись не передавать столь опасное знание подрастающему поколению. Поэтому Магдалена, как и многие ее ровесники, почти ничего не знала об этой страшной странице истории своего народа.

Через многие годы после каучукового бума люди центра постарались восстановить разрушенный мир. Они бросили старые дома в глубине джунглей и переселились на берег реки, где создали поселения вроде Пуэрто-Сабало. Воспоминания о каучуковом буме, подобно более ранним историям о войнах кланов и колдовстве, были зарыты старейшинами в символических «корзинах с тьмой». Их воспрещалось открывать, спрятанное в них – подобно ядерной бомбе и может лишь привести к войне.

Дойдя до конца старого каучукового пути, Магдалена, Диана и остальные члены команды двинулись по тропе, пока не дошли до огромного великолепного здания, каких раньше не видели. Каса Арана, с ее толстыми белыми стенами и деревянными балконами, раньше была штаб-квартирой «Перуанской каучуковой компании». Теперь здесь расположилась школа. Прохладные помещения на втором этаже когда-то были апартаментами белых работников, а теперь стали комнатами учеников. Внизу, в подземельях, когда-то держали заключенных из племени уитото, теперь же это кладовая для парт и стульев. Каса Арана стала символом стойкости культуры коренных народов перед лицом разрушительного воздействия порабощающего капитализма. Люди центра решили смотреть в будущее, а не страдать из-за прошлого. Пережить оставшуюся часть XX века и воссоздать привычный образ жизни им помогло решение касиков открыть «корзину жизни». В ней были все древние знания о жизни и плодородии, собранные многими поколениями: сельскохозяйственные техники, советы по воспитанию детей, рецепты и ритуалы.

Люди центра, как и другие народы Амазонии, считали землю, на которой живут, живым существом. Антропологи поражались их пониманию симбиотических отношений разных видов растений и восторгались невероятно сложными садами, где джунгли перемежались с плодовыми деревьями. Трагедия холокоста заставила людей центра забыть о старых разногласиях между племенами и кланами. Их объединила общая философия «изобилия» в еде, в детях, в жизни. Она укрепила связи между группами.

Браки между представителями разных племен стали нормой; в 1970 году появились первые политические организации коренных народов. В 1988-м именно на ступенях Каса Арана, в попытке стереть из памяти прискорбную страницу истории, президент Вирхилио Барко, красуясь в головном уборе из перьев, объявил о возвращении шести миллионов гектаров джунглей Амазонии во владение коренному населению.

В ноябре 2004 года Каса Арана, не подверженная разлагающему воздействию джунглей, отчего выглядела жутковато, стала местом проведения церемонии открытия Олимпиады для коренных народов. Спорт также обладает способностью объединять и укреплять отношения между племенами. Диана и Магдалена радовались возможности пообщаться со спортсменами и болельщиками из коренных народов Амазонии и соседних территорий. Когда выяснилось, что член команды Араракуары все еще где-то на тропе, Магдалену, как самую молодую и выносливую, выбрали для участия в забеге на длинную дистанцию. Диана помнит, как та босиком размеренно бежала вперед и обогнала ранних лидеров на последнем отрезке. «Все вокруг смеялись и не могли поверить в то, что она бежала босиком после почти недельного перехода через джунгли. Они думали, что у нее все ноги должны быть в мозолях», – вспоминает Диана.

В это время местный парень из племени уитото, наблюдавший за происходящим, подозвал своего друга: «Кто эта девчонка из Араракуары?» Он стоял на воротах своей команды по футболу, его одежда была испачкана, а черные волосы растрепались.

Андрес Хакобомбайре был сыном губернатора Санта-Марии, одной из двадцати двух общин, составлявших Ла-Чорреру. На следующий день