ЗАмолчи. Охота на лис - Регина Генцарь-Осипова

– Вы снова путаете честность и хамство, – дальше продолжать не было ни смысла, ни желания. Мы вышли с Соней из ненавистного логова монстра, и я, не удержавшись, хлопнула дверью громче, чем следовало.

Соню тоже трясло. Я снова присела на корточки и прижала ее к себе. Молча. Без слов. Я понимала и чувствовала ее боль настолько глубоко, что изо всех сил сдерживалась, чтобы не разреветься. Это бы добило сейчас Соню. Держаться, Алисия! Все слезы потом. Когда маленькое тельце перестало содрогаться и всхлипывать, я отвела Соню в туалет. Она умылась и восстановила дыхание. Я протянула ополовиненную бутылку воды, и Соня жадно опустошила ее до дна. Лишь после этого на ее лице появилось подобие улыбки.

– Спасибо. – Она смущенно протянула пустую пластиковую бутылку обратно. Я взяла и тут же выкинула ее в урну.

– За такое не надо благодарить, Соня, – я искренне улыбнулась. – Мы с тобой друзья по несчастью: нам не повезло учиться красивому и могучему языку у жестокого монстра. Я прошла через подобное у Сиреновны. То есть у Маргариты Петровны, – я осеклась и поправила себя в моменте. Но Соня все услышала и хихикнула.

– Точно, Сиреновна, она так громко кричит! Но когда переходит на визг, это ужасно! – Соня забавно запрыгала на одной ноге, наклонив голову набок, словно вытряхивала из ушей застрявшие отголоски крика.

– Ты классная, Соня.

– Ты тоже, Алисия, а еще ты очень смелая. – Глаза Сони снова заблестели, и я погрозила ей шутливо пальцем.

– Побереги свои нервы. Поверь, я знаю, в какую мегеру превращается Маргарита Си… Петровна. Но она не стоит твоих слез и страданий. Вот что, Соня, пойдем к завучу и все расскажем.

– А это обязательно?

– Нет. Но ты должна понимать, что злу надо давать отпор. Если сейчас не рассказать завучу и твоему классному руководителю и не обозначить свои границы, то этот ужас продолжится. И обязательно надо рассказать родителям. Можно по телефону, но если ты уже успокоилась, то лучше дома. А сейчас выбор за тобой, Соня: дать отпор монстру или смириться с ролью жертвы. Решай. В другой раз может никого не оказаться рядом, и ты должна научиться справляться сама. Для этого нужно лишь твое разрешение себе.

– Я решила, – сжала кулачки Соня, – пойду к завучу и все расскажу. Только ты можешь пойти со мной?

– Вот и умничка. Конечно, я пойду с тобой. – Прозвенел звонок на урок с большой перемены. – Я бы тебе в любом случае составила компанию, а тут еще и на русский в логово монстра можно не пойти. Комбо.

* * *

Я сидела в раздевалке, прижавшись спиной к стене, и смотрела блуждающим взглядом на пестрые куртки и пальто. Как и обещала, я проводила Соню в кабинет завуча, первой рассказала об увиденном и том, что случилось при мне. Я держала Соню за руку все время, пока она говорила, периодически запинаясь и начиная заново. К беседе присоединился соцработник и классный руководитель Сони, которую я раньше в школе не видела. Новенькая, после института. Мне нравились ее настрой и действия. Она увидела, что Соня держит меня за руку, и, сев с другой стороны, положила свою ладонь ей на ногу, обозначив, что она с ней и на ее стороне. Мысленно я порадовалась за Соню. Она в хороших руках. В целом разговор прошел адекватно, без лишних эмоций, навешивания ярлыков и обвинений. Нас выслушали, задали уточняющие вопросы, сделали заметки и сказали, что разберутся в ситуации и обязательно поговорят с Маргаритой Петровной. Уже выйдя из приемной, я еще раз обняла Соню и попросила все подробно рассказать родителям. А ее классной руководительнице порекомендовала попросить родителей Сони прийти в школу и написать письменное заявление по данному инциденту. Молодой педагог согласно кивнула и сжала мою ладонь с тихим «спасибо». Мне не могло показаться: в ее глазах я увидела искры. Это была всепожирающая ярость по поводу ситуации и протест против подобного поведения в отношении ее ученицы.

Это хороший знак. Значит, не все потеряно в этой альма-матер треша и раздора.

Я представила, как через четыре года наша Маргоша может оказаться в такой же ситуации, перейдя в среднее звено. И мне очень важно верить, что она не останется один на один с несправедливостью и жестокостью. И что в целом в скором времени в нашем обществе каждый ребенок станет, наконец, чувствовать себя безопасно, под защитой взрослых, а не находиться в плену их извращенных манипуляций и безнаказанного сливания агрессии. А пока в ожидании прекрасного далека улыбаемся и машем. Я смахнула стекающие по щекам слезы.

Меня немного морозило. Мама говорит, что это естественная реакция организма после выброса эмоций и психической энергии. И такое уже бывало со мной не раз. Но сегодня добавились новые ощущения. Меня тошнило от горечи и вновь растрескавшейся надежды на понимание и поддержку друзей. Не после, а в моменте. В конце сегодняшней омерзительной пьесы в трех актах нужен был антракт. Аппетита нет. Настроения тоже. Здесь, среди рядов молчаливой одежды, я могла отдышаться до окончания урока русского. Это мое убежище, некое подобие лисьей норы, где меня не ищут. Хотя друзья детства в такие моменты меня, похоже, вообще нигде не ищут. Они словно до сих пор остались в песочнице, предпочитая беззвучно отойти в сторону под раздирающий крик тишины и собственного молчаливого равнодушия. Им давно стало привычно давать мне сначала справиться самой, а затем отдышаться под удобное объяснение «ей нужно побыть одной». Прямо там, сидя на полу в раздевалке, я зашла в лисью онлайн-нору и опубликовала третий пост.

«Давайте не будем вмешиваться и дадим ей побыть одной. Она сильная, и она справится».

Чушь.

Сколько раз я это слышала. Красивая фраза, маскирующая отсутствие реальных действий и помощи.

Поверьте, никому это не нужно.

Когда больно. Когда страшно. Когда мерзко.

Никому это не нужно – побыть одному.

Даже выть на луну лучше не в одиночку. Но…

Уж лучше быть одному, чем среди равнодушных и трусливых.

Только вот можно ли таких людей считать своими – теми, кто, как в классике, «и в беде не бросит друга никогда…»?

♥

Комментарии